- Юль, я не оправдываюсь, если ты думаешь об этом. Просто хочу, чтобы между нами не осталось секретов.
- Я понимаю, - говорю твердо.
Подходит официант, ставя перед нами горячее и интересуется, можно ли забрать закуски.
- Нет, вы же видите, что мы еще не доели! – возмущаюсь я.
Официантка тупит взгляд и ретируется, а Стас начинает громко хохотать. Мы больше не возвращаемся к этой теме. Диалог течет сам собой. Я наслаждаюсь вечером, признаваясь себе, что мне очень комфортно с ним.
Глава 31
Глава 31
Стас
С трудом вспоминаю, когда в последний раз был на настоящем свидании. Кажется, что это было в прошлой жизни. Но все они были как под копирку: девушка жеманно строила глазки, заказывала только салат и бокал вина, говоря, что не голодна, говорила мало. Все было понятно и просто. Допускаю, что выбирал не тех девушек или просто все они были не Юлей. А с Юлей всё по-другому: она не строит из себя принцессу, она такая настоящая что ли. Правдивая. Ранимая. Манящая. Наслаждаюсь каждым ее жестом, взглядом, ее мелодичным голосом.
- Стас, я должна тебе признаться, - говорит виноватым голосом Юля, но стреляя смешливым взглядом в меня.
- В чем же?
- В меня не влезет десерт. Всё-таки свои силы я переоценила, - смеется она.
- Отменим заказ? – уточняю я.
- Нет! Пусть с собой завернут. Завтра с утра я снова буду голодна, - отмечает Юля, расплываясь в очаровательной улыбке.
Мне не хочется с ней расставаться, три часа пролетели незаметно, но уже давно за полночь, и Юля, хоть и продолжает шутить, иногда зевает. Устала моя Синичка. Добавляю уже к заказанному еще два вида чизкейков: ванильный и шоколадный. Расплачиваюсь, и мы ждем возвращения официанта с десертом. Пока официант удаляется выполнять мое распоряжение, обращаю внимание на Юлю, которая смотрит куда-то за мое плечо с растерянным видом. Оборачиваюсь и замечаю своих родителей. Только их мне тут не хватало! Мама и папа уверено направляются ко мне, то есть к нам.
- Сыночек! Привет! – говорит с улыбкой мама, а я стреляю взглядом в сторону Юли, замечая, что на ней уже лица нет. Побледнела.
- Добрый вечер, - говорю спокойно, а у самого в душе нехорошее предчувствие. Что они тут забыли? Они вообще в такие места не ходят. Или ходят? Чего еще я не знаю о своих родителей, интересно.
Отец тянет руку, нехотя я протягиваю свою, а мама обнимает меня, целуя в макушку. Мы сели с Юлей напротив друг друга. Лично я это сделал, чтобы удобнее было вести диалог, не отвлекаясь на похотливые мысли и желания. Но сейчас я хочу сгрести Юлю в свои руки, чтобы защитить. От родителей? Возможно, потому что не знаю, чего от них ожидать.
Я приехал к ним за это время лишь один раз, чтобы узнать все подробности происшествия семилетней давности, в частности, меня интересовало, почему собственные родители считали меня похитителем и насильником. Диалог был на повышенных тонах с отцом, я себя еле сдерживал. Тогда, семь лет назад, мой друг Макс дал первые показания, сказав, что участвовал сам в этой игре, боясь гнева моего отца. Только он не подумал, что тем самым подписывает мне приговор. Я лишь стиснул зубы и продолжал стоять на своем. Наверное, гордыня не позволила мне пойти к нему даже тогда. В тот момент, когда я окончательно убедился, что все действительно хреново, решился идти к Максу с просьбой сказать правду, но Макс неожиданно сам поменял показания. После этого я его больше не видел и не слышал, потому что я уже решил с ним порвать все связи. Но он и сам не звонил, не искал встреч. К тому же моя жизнь резко изменилась, я был фактически под домашним арестом. А теперь оказалось, что отец заплатил ему, чтобы он поменял свои показания! Я рвал и метал, пытаясь понять, почему узнаю об этом только сейчас. Отец же просто рявкнул, что несмотря ни на что, он меня защищал, лишь бы я не сел в тюрьму! Наверное, я должен был быть рад этому, но на душе было погано.
Родители не понимали, зачем я начинаю бередить старую историю, тогда я сказал, что встретил ее – девушку Юлю, которую ненавидел с того дня, а на самом деле должен упасть в ноги и молить о прощении, потому что она была не той девушкой из игры. Ошибка. Банальная и тупая ошибка. Плюс мой несносный характер: я привык получать все, что хотел. Пытался заставить ее сдаться мне, выиграть эту игру, не замечая, что она действительно боится, а не играет…
На этой ноте я, хлопнув дверью, ушел. С того дня, я разговаривал с матерью еще один раз, выясняя подробности их многолетнего обмана, но больше новой информации не последовало. Мать пересказала только то, что я и так знал уже, а именно то, что у Юли отсутствовала какая-либо информация или что-то смежное с ней об участие в подобных играх. Обычная семнадцатилетняя девчонка, которой не повезло повстречаться с таким идиотом, как я. Поэтому их уверенность, что я действительно это сделал, была непоколебимой. Матери уже спокойно я смог объяснить еще раз, что в действительности я был уверен, что именно Юля – та самая девушка. Мать хотела мне верить, пыталась. С отцом общаться у меня категорически желания не было, он, спустя столько лет, не захотел принять новую правду. Сказал, что неважно как было уже на самом деле, главное, что есть сейчас. Но я с этим не согласился. Важно, это всегда было важно и будет.