— Я бы не обменяла эту ночь даже на лампу Алладина, — тихо сказала она.
Закрыв глаза, он обхватил ее руками и сжал в объятьях.
— Было намного лучше, чем тогда... когда мы были подростками.
— Да, лучше, — улыбнулась она в ответ. — Спасибо тебе.
Пора было прощаться.
— Я не знаю, что теперь будет, — сказал Эрик, — но ты разбудила во мне сильные чувства. Мне надо на что-то решиться.
— Думаю, да.
— Мне будет нелегко жить, чувствуя за собой вину...
Она положила ладони ему на плечи, понимая, что это не простое прощание.
— Давай не будем ничего обещать друг другу. Просто поверим, что так распорядилась судьба... как тогда, когда это впервые случилось в саду Истли. Давай считать этот день неожиданным подарком судьбы.
Он слегка отстранился от нее, заглянул в карие, такие искренние глаза и подумал: «И ты ничего не хочешь спросить, Мэгги? Не хочешь узнать, когда мы снова увидимся, когда я позвоню, или задать еще вопрос, на который у меня нет ответа»?
— Мэгги, моя девочка... — сказал он с нежностью, — мне очень трудно дойти до двери.
— Но так ведь и бывает, когда люди становятся любовниками?
— Да... — Он провел кончиками пальцев по ее щеке. — Так и бывает.
Прощальный взгляд, легкое касание пальцев. Потом он наклонился. Последовал долгий прощальный поцелуй и чуть слышный шепот:
— Я тебе позвоню...
День прошел, как колебание маятника между радостью и отчаяньем. Порой она ощущала себя безмерно счастливой. И если бы в этот момент в дверь заглянул посыльный, он не удержался бы от вопроса:
— Что с вами?
И она бы ответила:
— Ничего. Это счастье.
Порой же ее захлестывала волна грусти. Наваливалась неожиданно, и она застывала, неподвижно уставясь в дальний угол комнаты. Что ты наделала? Что теперь будет? К чему приведет? К разбитым сердцам, причем, не двух, — в этом она была глубоко уверена — а трех людей.
Ты хочешь, чтобы он вернулся?
Да.
— Да, Господи, да.
Весь день Эрика мучили угрызения совести, отчего его прошибал холодный пот и он угрюмо стискивал зубы. Эрик знал, что будет именно так, но не думал, что это настолько тяжело. Если бы он поехал к Майку, тот спросил бы, что случилось, и, можно не сомневаться, Эрик признался бы в своем прегрешении. Он нарушил клятву и обидел жену, которая, несмотря на все свои недостатки, этого не заслужила. Он обидел возлюбленную, которая недавно перенесла большое горе, и хотя бы поэтому заслуживала лучшего отношения.
Ты хочешь вернуться?
Нет.
Да.
Нет.
К полудню он так истосковался, что позвонил, просто чтобы услышать ее голос.
— Алло! — произнесла Мэгги, сняв трубку, и сердце Эрика подпрыгнуло.
— Привет!
Оба замолчали, представляя себе друг друга и страдая.
— Чем занимаешься? — наконец спросил Эрик.
— Приехала Бруки. Она помогает мне переклеить бордюр на обоях в гостиной.