Вместо этого он прижал ее к себе.
— О-о, Мэгги...
— Знаю, знаю, — успокаивала она его, поглаживая по спине.
Но на самом деле она ничего не знала, во всяком случае не больше, чем он.
— Мне будет не хватать тебя, Мэгги, — прошептал он, и голос его прервался.
— Я тоже буду скучать по тебе.
Еще мгновенье — и, резко повернувшись, он открыл дверь и ушел.
Глава 13
Для Нэнси поездка в Чикаго оказалась утомительной, и вернулась она в раздражении. Дороги были скользкими, погода — холодной, а продавцы в магазинах — грубыми. Перегруженная поклажей Нэнси ввалилась на кухню и увидела Эрика. Он сразу заметил ее взвинченное состояние, и атмосфера накалилась.
— Привет, — сказала она, придерживая дверь каблуком, и потянулась за чемоданом и сумкой для белья.
— Привет.
Она повернула к нему лицо, ожидая привычного поцелуя, но Эрик лишь забрал у нее сумки и потащил наверх. Вернувшись, он сразу же направился к холодильнику и достал бутылку лимонада.
— Аппетитно пахнет. Что ты готовишь?
— Куропатку по-корнуоллски с рисовой начинкой.
— Куропатку по-корнуоллски... с какой стати?
«Чтобы загладить вину», — подумал Эрик, но вслух сказал:
— Я знаю, ты любишь это блюдо. Хотел тебя порадовать.
Он закрыл холодильник, отвинтил пробку с бутылки и открыл дверцу мусорного ящика, чтобы сразу ее выбросить. А когда обернулся, то наткнулся на подошедшую к нему вплотную Нэнси.
— Ммм... приятно снова оказаться дома, — сказала она игриво.
Он поднял бутылку и отхлебнул из нее. Она поймала Эрика в свои объятия, прижимая его локти к бокам.
— А поцеловать?
Он заколебался, но потом быстро поцеловал ее. Выражение его лица встревожило Нэнси, как сигнал опасности.
— Постой... и это все?
Он высвободился из объятий жены.
— Мне надо посмотреть, не подгорают ли куропатки, — сказал он, взял с кухонной стойки рукавицы-ухватки и, быстро отвернувшись от нее, подошел к плите.
Сигнал опасности вновь зазвучал, но на этот раз громче и настойчивей. С Эриком что-то случилось, что-то серьезное, потому что он избегал ее поцелуев и не смотрел в глаза.
Он проверил, не подгорели ли куропатки, допил свой лимонад, накрыл на стол, поинтересовался, как прошла ее рабочая неделя, но за всю трапезу их взгляды пересеклись лишь однажды. Он отвечал холодно и отстраненно, присущее ему чувство юмора, казалось, оставило его навсегда. Еда на его тарелке была почти нетронутой.
— Что случилось? — не выдержала наконец Нэнси.
Он собрал со стола посуду, отнес в мойку и включил воду.
— Ничего, просто плохое настроение. Зима.
«Ну, нет. Это посерьезней, — подумала она и холодный страх прокатился по ее телу. — Это женщина». Ужасная догадка поразила ее как удар молнии. Он начал меняться с того самого дня, когда в городе появилась эта его школьная подружка. Все складывается, его отчужденность, неестественное спокойствие, его стремление избегать физического контакта с ней.
«Сделай же что-нибудь, — приказала себе она, — что-нибудь, что отвратит его от нее».
— Дорогой... — сказала она, вышла из-за стола, подошла к нему сзади и, обхватив руками, продолжила: — Пожалуй, я попрошу, чтобы мою территорию разделили на две части, тогда у меня высвободится еще пара дней для дома.
Это была ложь. Такая мысль даже не приходила ей в голову, но сейчас, чувствуя опасность, она сказала то, что, по ее мнению, он хотел от нее услышать.
Щекой она почувствовала, как перекатываются мускулы на его спине, вторя движениям «ежика» по сковородке.
— Что ты об этом думаешь?
Он продолжал скрести сковородку под струей воды.
— Ну, если ты хочешь...
— А еще я стала подумывать, не завести ли нам ребенка?
Он застыл, как паук, почуявший опасность. Прижатым к его спине ухом Нэнси уловила, как он сглотнул слюну.
— Может, это было бы не так уж плохо.
Эрик выключил воду. Оба замерли в наступившей тишине.
— Чем объяснить такую невероятную перемену?
Ей пришлось лихорадочно импровизировать.
— Я подумала, что поскольку ты зимой не работаешь, то смог бы позаботиться о нем. Даже если я снова начну работать, мы могли бы обойтись без няни по крайней мере полгода.
Она провела рукой по его джинсам и просунула ладонь в их тесную теплоту. Он не двигался, молча вцепившись руками в края мойки.
— Эрик? — прошептала она, нежно сжимая ладонь.
Он резко развернулся и прижал ее к раковине. Вода из крана замочила со спины ее шелковое платье. Его судорожные объятья выдавали отчаянье. И Нэнси поняла, в каком он смятении. Она знала, что с ним — у него нечистая совесть.