— Я тоже это чувствовала. Как будто ты унес с собой часть меня, самую главную, ту, которая находится здесь. — И она положила руку на сердце. — А когда ты вернулся, этот кусочек встал на свое место, и я вновь ожила.
— Я люблю тебя, Мэгги. Ты именно та женщина, которая должна была стать моей женой.
— А если я отвечу, что не против?
— Тогда я скажу ей все и покончу с этим раз и навсегда. Идет?
— Странно, но я так люблю тебя, что мне кажется, будто этот выбор делается не мной и не тобой.
Эрик с удивлением посмотрел на нее.
— Так ты не против, Мэгги?
— Я «за», Эрик. Я люблю тебя... люблю... люблю! — И каждое «люблю» сопровождалось поцелуями в ключицу, в щеку, в лоб... — Я люблю тебя и, как только ты разведешься, стану твоей женой.
Они снова крепко обнялись и он перекатился на спину, положив ее на себя. Постепенно их охватила задумчивость. Они тихо лежали рядом и смотрели в глаза друг другу. Он нежно поднес ее руку к губам и поцеловал ладонь.
— Я подумал... что вот так и состарюсь рядом с тобой, — тихо сказал Эрик.
— Мне нравится эта мысль.
И он искренне верили, что все так и будет.
Глава 14
В пятницу в четверть седьмого вечера Нэнси подъехала к дому. Темнело. Из кухонного окна Эрик увидел, как фары ее машины осветили двор и уперлись в гараж, старомодный и неудобный, который она ненавидела. Завести в него машину было не так-то просто. И хотя опустить дверцу гаража было намного легче, чем поднять, Эрик все же вышел помочь Нэнси запарковать машину и все закрыть.
Холод проник ему в рукава и заставил поежиться, пока он стоял и наблюдал, как жена достает чемодан. У нее потрясающие ноги. Она всегда покупала очень дорогие чулки, на этот раз под цвет костюма — голубовато-зеленые. Было время, когда один только вид ее ног возбуждал его, а теперь он смотрел на них, сожалея о прошлой страсти, упрямо отстаивая в душе свой дом и этот неудобный гараж, который она так ненавидела. Возможно, уступи он ей в чем-то, она бы тоже пошла ему навстречу, и они не докатились бы до такой степени отчуждения.
Наконец она выбралась из машины и заметила Эрика.
Нэнси застыла в ледяном молчании, которое, как дальний дымок от ружья, предвосхищало звук выстрела. С момента его сексуального подвига с Мэгги холодное отчуждение с женой стало привычным явлением.
Наконец Нэнси шевельнулась.
— Что тебе надо?
— Я занесу вещи в дом, — сказал Эрик, входя в гараж и поднимая чемодан. Нэнси взяла с заднего сиденья портфель, повесила на плечо сумку с одеждой и резко захлопнула дверцу машины.
— Как прошла неделя? — спросил он.
— Неплохо.
— Как доехала?
— Хорошо.
С того вечера все их разговоры стали пустыми и отрывистыми. К дому они подошли, не проронив больше ни слова.
Переступив порог, Нэнси поставила на пол портфель и потянулась к дорожной сумке.
— Давай я отнесу, — предложил Эрик.
— Я сама, — остановила его Нэнси и потащила вещи наверх.
Оставшись один, Эрик ощутил, насколько он взвинчен и уязвим. Разойтись! Решение, конечно, правильное, но предстоящий вечер не сулил ему ничего хорошего.
Нэнси вернулась — в юбке из шерсти чирока, в белой блузке с длинными руками и с алой розой, приколотой на уровне ключицы. Она пересекла комнату, избегая его взгляда. Он стоял, опираясь на раковину, и наблюдал, как она приоткрыла крышку кастрюли с кипящим супом из красного перца, нашла половник, достала ложки и тарелки и стала разливать суп.
— Мне не надо, — предупредил он ее.
Она взглянула на него холодным и отсутствующим взглядом, который продолжала совершенствовать с той злополучной ночи, когда он так грубо овладел ею.
— Я уже поел. — Это была неправда, но та пустота в желудке, которую он чувствовал, не могла быть заполнена едой.
— Так что же случилось? — спросила Нэнси.
— Сначала поешь, а потом поговорим.
Стоя у мойки, он смотрел сквозь кухонное окно на грязный снег, растворяющийся в сумерках зимнего вечера. Нервное напряжение до холода в животе и бледности на щеках угнетало его, как тяжелое ярмо. То, что он собирался сделать, давило его своей тяжестью.
Огромная часть его жизни прошла рядом с этой женщиной.
Он посмотрел ей в лицо.
— Нэнси, лучше сядь, нам надо поговорить.
— «Лучше сядь», «сначала поешь», — взъелась она на него. — Что еще прикажешь сделать? Говори, чтобы я смогла выполнить твои желания.