— Можешь не объяснять. Я не хочу слышать!
— Я думала...
— Ты думала! — прервала Кейти. — О чем ты думала, всем и так ясно. Ты думала, что сможешь погулять на стороне так, что никто об этом не узнает. Вместо этого — беременность.
— Да, пять месяцев назад.
Кейти отступила, будто на пути у нее появилось что-то отвратительное и гадкое. Лицо скривилось от отвращения, и она сказала с презрением:
— Это он, ведь правда? Тот женатый мужик?
— Да, он.
— Но это отвратительно, мама!
— Ты можешь услышать и вторую часть истории: его жена тоже беременна.
Какое-то время Кейти была слишком ошарашена, чтобы ответить. Наконец она махнула рукой и сказала:
— Вот это здорово! Я только что подружилась с ребятами в городе. Что я им скажу? Что мою мамочку обрюхатил женатый мужик, который, между прочим, сделал то же самое со своей обманутой женой. — Она сузила глаза и презрительно добавила: — О да, мама, я все знаю. Я кое-кого поспрашивала. Я слышала, что он не жил со своей женой в эту зиму. Ну и как, он, конечно, обещал развестись с ней и жениться на тебе?
Удар по самолюбию и сознание собственной вины заставили Мэгги покраснеть. Кейти хлопнула себя ладонью по лбу, отчего ее челка вздыбилась.
— О Боже, мама, как ты могла оказаться такой легкомысленной? Эта сказка так же стара, как венерические заболевания. И уж если мы об этом заговорили...
— Кейти, я не хочу выслушивать от тебя проповеди...
— Раз уж мы об этом заговорили, — повторила Кейти с нажимом, — то ты должна была воспользоваться презервативом, разве ты не слышала об этом? Это стандартная процедура для тех, кто ведет беспорядочную половую жизнь. Это же просто, как два пальца... мам, этим набиты все газеты, если ты собираешься спутаться с каким-нибудь Лотарио, который переспал со всеми женщинами в городе...
— Но он не переспал со всеми женщинами в городе! — рассердилась Мэгги. — Кейти, что с тобой? Ты грубишь и нарочито жестока со мной.
— Как, что со мной? — Кейти изумленно прижала руки к груди. — Что со мной! Вот смех-то. Ты и вправду хочешь знать, что со мной, когда передо мной стоит моя собственная мать на пятом месяце беременности от женатого мужика? Да ты только посмотри на себя, — завелась Кейти, — посмотри, как ты изменилась после смерти отца. И как же ты хотела, чтобы я вела себя? Может, ты хотела, чтобы я раздавала сигары и всем рассказывала, что скоро у меня будет новорожденный братишка? — Кейти вскинула голову, и ее лицо исказила ярость. — И нечего надуваться, мама, я никогда не буду считать этого ублюдка своим братом или сестрой! Никогда! — Она отшвырнула грабли в сторону. — Единственное, чему я рада, так это тому, что отец не дожил до такого позора! — И она с ревом бросилась в комнату.
Мэгги скривилась от удара захлопнувшейся двери. Она смотрела на нее, и слезы струились по лицу. Отповедь Кейти гулом отдавалась у нее в голове. Грудь стянуло. Чувство вины отягощалось грузом нечистой совести. Мэгги заслужила каждый из ее упреков. Ведь ожидалось, что она, мать, должна показывать пример безукоризненного поведения, быть достойной подражания.
«А вместо этого, о, что я натворила! О, Кейти, Кейти, прости меня. Ты полностью права! Ну что я могу поделать теперь? Это мой ребенок, и мне надо его вырастить».
С тяжелым сердцем она стояла посередине замусоренного двора и тихо плакала, пытаясь справиться с угрызениями совести и чувством собственной неполноценности. Ибо в этот момент она не знала, как ей, матери, правильней сейчас поступить. Никакие курсы по изучению частных случаев, никакие брошюры для самообразования, которые она прочитала в свое время, не описывали такой ситуации. Вся ирония состояла в том, что это ей, сорокалетней женщине, прочитала лекцию по предохранению от беременности собственная дочь. И это ее родная дочь кричала:
— Что подумают ребята?
Мэгги прикрыла глаза, ожидая, когда ее наконец отпустит тяжелое чувство вины. Но нет, наоборот, ей становилось все тяжелее, и под этим гнетом ей казалось, что она, как стальной кол, вдавливается в землю. Она поняла, что все еще держит гладкую и теплую ручку граблей. Повернувшись с потерянным видом в сторону дома, Мэгги выронила ее из рук, и та упала в траву. Она села на деревянную скамейку в оплетенной зеленью беседке, построенной для нее Эриком. Когда он мастерил ее, Мэгги мечтала, как будет сидеть здесь вечерами и ждать возвращения «Мэри Диар», когда спадет волна, ждать, когда он заглушит мотор и она, прижимаясь к нему бедром, поднимется к дому на фоне разбушевавшегося заката, разлившегося по небу розовым и красным, отчего плоская, как стекло, поверхность воды превратится в вишневый нектар.