— Я не знаю, что делать, — грустно сказал Монти, в четвертый раз повторяя то же самое. — Клянусь вам, Китти, дорогая! Что толку стараться вернуть Сильвию, раз она не любит меня? Я не из тех, что готовы на все, лишь бы женщина, которую они любят, жила с ними, даже если она не хочет. Я против этого. Но все же не знаю, как мне поступить сейчас. Чтобы найти ее, я должен пустить по ее следам сыщиков — это по следам моей жены. И если я буду таким образом охотиться за ней, то вряд ли она меня поблагодарит за это.
Он наклонился вперед и очень серьезно взглянул на Китти.
Отблеск огня в камине упал на его лицо: он выглядел гораздо старше и был менее жизнерадостен, чем обычно.
— Мне очень хорошо и легко с вами, Китти, я бесконечно благодарен вам за то, что вы меня позвали к себе, — несколько смущенно сказал он.
— Какие пустяки! — довольно резко ответила Китти. — Мы ведь старые друзья, а в несчастье дружеская поддержка важнее всего. Вы сами поступили бы так же. Вы всегда были моим лучшим другом, Монти, милый, но при всем своем безграничном желании помочь вам, я должна вас покинуть. Дело в том, что с Ефстафием месяц тому назад произошел несчастный случай; как только я узнала об этом, я тотчас же послала туда каблограмму, чтобы узнать, не нужен ли мой приезд, но было уже поздно, и моя каблограмма не застала Ефстафия в живых. — Она на мгновение замолчала. — Как муж Ефстафий, конечно, не выдерживал никакой критики, — продолжала она не совсем твердым голосом, — но и я была далеко не идеальной женой. Как бы то ни было, все это дело прошлого, а теперь… я еду в Преторию и, вероятно, вернусь только к рождеству.
Монти ласково взял ее руку в свою.
— Я очень огорчен тем, что вы мне рассказали, Китти, — мягко сказал он. — Мне будет тяжело без вас. Не могу ли я вам чем-нибудь помочь, дорогая?
— Нет, спасибо, мне ничего не нужно, — поспешила уверить его Китти и глубоко вздохнула. — Монти, вы — мой ангел-утешитель, вы так хорошо понимаете меня, я взволнована так совсем не потому, что когда-то любила Ефстафия… Он бросил меня через год после свадьбы, когда я была еще совсем молода и неопытна, и ушел с другой женщиной, которую знал еще до встречи со мной… как я могла сохранить любовь к нему? Мы не развелись потому, что вначале я не хотела дать ему свободу, а потом это никому из нас не было нужно… Мне теперь тридцать семь лет, а Ефстафию было сорок… Ах, Монти… когда я вспоминаю прошлое, мне становится так грустно!..
— Не надо, Китти, успокойтесь, — сказал Монти, ласково прикасаясь к ее плечу.
Он себе никогда не представлял, что и Китти способна на переживания. Сегодня он впервые понял, что под ее веселой, равнодушной внешностью кроется нежная, робкая душа, которая нуждается в защите и поддержке. Его наболевшее сердце потянулось к ней. Ее тоже покинул тот, кто говорил ей, что любит, ему была понятна ее печаль, он подумал, что со стороны Ефстафия было очень глупо и подло бросить такую замечательную женщину.
Китти смахнула непрошеные слезы, поднялась и зажгла электричество.
— Как это низко с моей стороны — надоедать вам своими горестями, когда вы сами так страдаете, — сказала она. — Хотите виски с содовой, Монти?
Он отрицательно покачал головой.
— Нет, спасибо… Послушайте. Китти, поедемте сегодня со мной обедать, а потом в театр. Если вы не хотите, чтобы на вас обращали внимание, я достану ложу, и вы будете сидеть в глубине. Вам нужно немного развлечься.
Китти согласилась, и некоторое время спустя Монти заехал за ней. Она вышла к нему в черном с серебром манто, элегантная, красиво причесанная. У нее были густые, блестящие волосы, не остриженные по моде, и ясные серые глаза… Она была жизнерадостна и необычайно привлекательна. При виде нее у Монти стало легко на душе… Китти была сегодня совсем другая, особенная… С тех пор, как Монти увидел слезы на ее глазах, она приобрела для него огромное значение.
Они отлично пообедали в прекрасном тихом ресторане. Когда они выходили оттуда, к ним подбежал официант и, протягивая Монти носовой платок, сказал: «Это, вероятно, ваша супруга потеряла, сэр?» Его жена… Эти слова вызвали в его душе образ Сильвии, и сердце сжалось. Он даже не знал, где она.
Охваченный новой волной обиды и горя, он рассказал об этом Китти. Она, со свойственной ей мягкостью и умением, утешала его.
— Ах, я все это так больно переживаю! — твердил Монти, полный жалости к себе самому.
— И у меня так бывает, — возразила Китти. — Сегодня, например, я целый день не могу отделаться от воспоминаний.