– Всё здесь. – Машин кивнул на рюкзак.
– Скейтборд и селфи-палка?
– Обижаете, Пётр Семёнович. Зубная паста и жестяная кружка. А также коробок спичек. На всякий случай.
– Да уж, без огонька никак, – подытожил Пётр Семёнович и нажал на педаль газа.
Какое-то время ехали молча. Когда проезжали Южный мост через реку Урал, Пётр Семёнович объявил:
– Бывшая станица Магнитная по правому борту. Основана в тысяча семьсот сорок третьем году как крепость пограничной линии Оренбуржья. Первый колышек вбил наместник Оренбургской губернии Иван Неплюев. К слову, им же был основан южноуральский город Троицк.
– То есть, чтобы основать город, можно просто вбить какой-то колышек? – лениво поинтересовался Машин. – Или это особый колышек? А колышек для палатки сойдет?
– Первая палатка – памятник той самой палатке, в которой жили первые строители города. Возведен девятого мая тысяча девятьсот шестьдесят шестого года. На основании памятника высечены стихи первостроителя Магнитки, рабочего-поэта Бориса Ручьёва.
– «Да жгли у дверей золотые костры», – вставил Машин. – Постоянно вижу эту надпись, когда на трамвае в школу еду.
– Про костры ты все знаешь, – кивнул Пётр Семёнович.
– А куда мы сейчас?
– В Кизильский район, Машин, в Кизильский район. Один час двадцать четыре минуты в пути.
Рома шумно выдохнул.
– Не скучай, Машин, я тебе еще про станицу расскажу.
– Может, музыку включим? У вас тут вроде магнитола даже есть. – Рома поднял брови домиком, разглядывая древнее устройство с десятком маленьких кнопочек. – По блютусу она не подключается?
– Эх, Машин, Машин! Тебя бы да в поля, рожь колосистую косить в льняной рубахе… – мечтательно произнес Пётр Семёнович.
– Зачем так-то? – насупился Рома. – Ладно, ладно, я понял, не надо музыки. Послушаем журчание речки.
– Это не речка, это река. Яи́к называется.
– Как? – Рома усмехнулся. – Яик? Пётр Семёнович, ну вы меня тут не подловите – это ж Урал.
– Раньше река называлась Яик. Переименована в Урал по указу Екатерины Второй в тысяча семьсот семьдесят пятом году, после подавления крестьянской войны под предводительством Емельяна Пугачёва, в которой активно принимали участие башкиры и яицкие казаки.
Рома взглянул в окно. Река блестела в свете почти полуденного солнца.
– Вдоль Урала проходит разделительная линия Европа – Азия. Магнитогорск – один из нескольких городов, которые находятся одновременно и в Европе, и в Азии. Река Урал делит город пополам; с одной стороны расположены жилые районы, а с другой – металлургический комбинат.
– Очень интересно! – пробормотал Рома не очень-то заинтересованно. Он все глядел в окно на реку. – А что там за куски металла торчат из воды?
– Да, Машин, хорошо, что напомнил. Насчет кусков металла ничего не знаю, зато знаю, что после строительства плотины часть станицы Магнитной была затоплена. Некоторые дома перевезли в безопасное место, но средств на это хватило не у всех жителей. К тысяча девятьсот тридцать седьмому году большинство построек ушло под воду заводского пруда, в том числе станичный храм. Говорят, можно было видеть тусклый блеск куполов под водой, но это вряд ли правда.
– Можно ужастик снять, – впечатлился Рома. – Подводный храм. Из воды мертвецы выходят, ну знаете, как зомби, ободранные такие и мокрые.
Пётр Семёнович вздохнул.
– Займись, Машин. Огненную стихию освоил, переключись на воду.
Постепенно урбанистические пейзажи сменились природными. Безликие однотипные жилые здания и трубы металлургического комбината остались позади, взору открылись приглушенно-зеленые полынные, тысячелистниковые белые и васильково-синие поля.
Рома достал смартфон, чтобы снять красоту на видео. «Вике потом отправлю, она заценит», – решил Машин.
– К двадцатому веку в станице жило уже две с половиной тысячи человек. Работали магазины, школы, был даже свой театр. Но в тысяча девятьсот девятнадцатом началось раскулачивание. Коренные жители пострадали, население сильно сократилось, закрылись магазины, опустели некоторые дома. Поселение стали называть поселком Магнитным.
Рома нажал «стоп». Васильковые поля сменились невзрачными, поросшими блеклой полусухой травой.
– Что, Машин, неинтересно слушать историю, которая была когда-то давно и с кем-то другим?
– Да почему? – смутился Рома, как обычно смущается ученик перед требовательным учителем. – Дома́ опустели, магазины закрылись – я понял.
– А мальчик чуть младше тебя вел коня под уздцы по этим самым полям. Отец сказал: «Беги отсюда как можно скорее!» И мальчик ушел, забрав единственного, старенького уже, коня. И оставив отца наедине с незнакомыми людьми в военной форме, которые заявились в дом на рассвете.