Шофер, медлительный русый парень, копался в моторе, постукивая нога об ногу.
— Ладно, — сказал Дербачев. — Ты мне вот что ответь. Нельзя организовать, притом быстро, производство свеклоуборочных машин? А еще лучше, если вы сможете сконструировать такую машину, чтобы убирать и картофель и свеклу. Можно назвать ее комбайном, как хочешь. Не вам доказывать экономическую выгоду. Так, чтобы через год полным ходом. Конструкторское бюро у вас есть. Полную поддержку обещаю.
Селиванов завозился, стараясь не коснуться секретаря обкома плечом.
— Думаю, задача непосильна. Вы меня простите за прямоту, Николай Гаврилович. Вы хорошо представляете, что это такое?
— Представляю, Артем Витальевич, хотя, может быть, и не во всей полноте, как ты. Важно другое. В нашей области сейчас свеклы кот наплакал, сошла на нет. А примерно в девяностых годах прошлого столетия в Осторецкой губернии начали строиться сахароваренные заводы, к революции сахарная свекла в наших местах занимала большие площади. Урожаи колебались с полутора до двух тысяч пудов с десятины. Я просмотрел сводки по колхозам за последние годы. Сто пятьдесят — двести центнеров — самое большое. На десяти — двенадцати гектарах. Всего и посевов! Это и понятно, в революцию свеклу некуда было девать, сахарозаводчики разбежались. А заводы частью разгромили, что осталось — пришло в негодность. В первые годы организации колхозов свекла сошла на нет. Потом к ней не возвращались серьезно. Ты понимаешь, почему я взялся читать тебе эту скучную лекцию?
— Примерно да.
— Тем лучше. Нужны свеклоуборочные комбайны. Без машин дела не потянуть — в колхозах мало людей.
Сахарная свекла в нашей области одна из выгоднейших культур. Так что дело за вами. Если уж браться — с размахом. Принципиально новую марку машины легче будет отстоять. Я имею в виду расчет на все корнеплоды. С конструкторской стороны встретятся трудности — чести больше.
Селиванов слушал Дербачева с интересом, шофер совсем замерз и, потоптавшись, залез в машину. Селиванов обдумывал и прикидывал и все больше убеждался в душе, что дело, предлагаемое Дербачевым, почти безнадежно. Он не решался высказать этого вслух, и Дербачев словно подслушал его мысли:
— Надо начинать. Дать задания конструкторам, я думаю, в расчете на свеклу бить на трехрядную машину. Замахиваться так замахиваться.
Селиванов думал о другом.
— Приказ, что ли? — спросил он наконец спокойно, со свойственной ему насмешливой интонацией в голосе, которую он не мог скрыть даже в самых необходимых случаях.
Дербачев смотрел прямо перед собой — на идущих по тротуару, подгоняемых морозом людей.
— Зачем же? — сказал он. — Обещаю тебе во всем полную поддержку, понимаешь? Нужны машины. Министерство нам их не дает — по планам мы не должны сеять свеклы. А если даст — с гулькин нос. Справитесь — машина пойдет по всей стране.
— Простите, Николай Гаврилович, вы все окончательно продумали?
— Что именно? — Теперь Дербачев повернул голову, и Селиванов пожалел — об этом не стоило спрашивать.
Селиванов стал разъяснять свою мысль и, торопясь, очень много не договорил, получилось куце и путано. Он вконец смешался и рассердился на Дербачева. Словно нельзя поговорить в кабинете, в тепле, черт возьми! Поди подладься под каждого. Если разобраться, так что ему до сахарной свеклы? Есть план министерства, есть утвержденные марки машин для производства. А это сумасбродное требование…
Селиванов опять про себя выругался. Понимает ли Дербачев все трудности и ответственность, отдает ли отчет в том, на что решается? Вслух же сказал:
— Знаете, Николай Гаврилович, здесь нужно подумать. Этого сразу не решишь.
— Сколько? Селиванов помедлил.
— Неделю.
— Три дня, — сказал Дербачев. — Ровно через три дня в два часа жду. До свидания. Извини, оторвал тебя от дел.
Селиванов поглядел на хлопнувшую за секретарем обкома дверку. «Дурачком он меня считает, что ли?» — с обидой подумал он. Шофер оглянулся, и Селиванов сказал:
— Поехали, поехали!.. Черт знает как день пролетел!
Ощущение клочковатости, неполноценности прошедшего дня было и у Дербачева. Впервые за много лет он поддался чувству, и получилось плохо, и он не знал, как будет дальше и хватит ли выдержки продолжить.
В коридоре Дербачев встретил Борисову.
— Здравствуйте, Николай Гаврилович, — сказала она.