—Справишься? — спросил Коул, прикрывая спину ученого.
— Да, тут все просто, — пробормотал Тьерри, его пальцы быстро отсоединяли перегоревшие провода. Он достал из вещмешка свое устройство — странный гибрид мультиметра и портативного генератора, собранный, казалось, из подручных деталей. Зеленые светодиоды замигали, как огоньки светлячков в темноте.
Первый рывок рубильника вызвал лишь слабое гудение трансформаторов где-то в глубине станции. Мост не шелохнулся.
— Черт, — Тьерри увеличил мощность, его устройство зашипело, но результат остался прежним. —Напряжения недостаточно. Нужен дополнительный источник питания.
Его взгляд упал на соседнюю платформу, где виднелась еще одна панель управления.
— Есть идея. Кто-то должен добраться до той панели и активировать подачу энергии на этот рубильник.
— Ович, выполняй, — скомандовал Салливан.
Ярек нехотя подошел к узкой, прогнившей доске, перекинутой через черную воду коллектора. Доска прогнулась под его весом, издав тревожный скрип.
— Просто сказочный мостик, — пробормотал он, осторожно переступая. Металлические крепления скрипели, ржавчина осыпалась вниз, растворяясь в темной воде.
Добравшись до платформы, Ович взобрался по шаткой лестнице. Панель управления оказалась покрыта слоем грязи и плесени, но кнопки и рычаги все еще были различимы.
— Ович, что ты видишь? — крикнул Тьерри.
— Кучу кнопок и пару рычагов, — ответил Ярек, протирая панель рукавом. — Ничего похожего на твое описание.
Его взгляд упал на два щитка по бокам. Без лишних раздумий он дернул оба рычага одновременно.
Где-то в глубине тоннелей заскрежетали шестерни, загудели моторы. Мост с грохотом опустился на место.
Перейдя мост, отряд оказался перед узким тоннелем. Коул первым вошел внутрь. Шаги эхом разносились по коридору.
Через несколько минут они вышли на развилку.
— Только не говорите, что нам надо разделиться, — проворчал Ович, высвечивая фонариком обе ветки.
— Черта с два, — резко ответил Салливан. — Чтобы вас там порешил какой-нибудь гибрид?
Выбрав левый проход, они вскоре снова оказались перед развилкой.
— Черт, мы вернулись на то же самое место, — выругался Коул, ударив кулаком по стене.
— А мне кажется, что это другое место, — осторожно заметила Джоан.
— Когда кажется — креститься надо, — влез Ович, указывая на ржавый вентиль. — Я точно такой же видел раньше.
— Если ты не заметил, мы в канализации, — парировала Джоан. — Тут полно одинаковых ржавых труб.
Вода, стоявшая по щиколотку, была черной и маслянистой, отражая свет фонарей, словно гнилой нефтью.
— Мы что, по-вашему, заблудились? — голос Тьерри прозвучал неестественно громко в этой гнетущей тишине. Он водил лучом фонаря по стенам с облупившейся плиткой и ржавыми трубами. Его наполняло нарастающее чувство, что они идут по кругу.
Коул остановился, его профиль резко очертился в свете фонаря.
— Не уверен в этом, — его голос был спокоен, но в этом спокойствии чувствовалось напряжение стальной пружины. — Пойдем этим путем.
Они двинулись дальше, но уверенности не прибавилось. Каждый шаг отдавался многократным эхом, превращаясь в жуткую какофонию — казалось, за ними крадется целый отряд невидимых преследователей. Вода хлюпала, сапоги скрипели, дыхание учащалось...
И вдруг Коул резко поднял руку.
— Тихо! — его шепот прозвучал резко. — Слышите?
Все замерли. Стало слышно что-то новое — влажное, булькающее дыхание, перемежающееся с фырканьем. Оно доносилось сверху.
Джоан медленно подняла фонарь...
— Вашу мать! — закричала она.
С потолка, срываясь каскадом гниющей слизи, спрыгнуло нечто.
Это была крыса. Но не простая — размером с крупного пса, с серо-зеленой, лысеющей кожей, покрытой язвами и кровоточащими трещинами. Ее передние лапы были непропорционально длинными, с когтями, похожими на ржавые гвозди. Голова — лысая, с клочьями свисающей кожи, — усеяна выпученными красными глазами, в которых не было ничего живого, только голод и безумие.
Она клацала зубами — длинными, желтыми, искривленными, как у пираньи.
Флешбек Ярека:
Казармы в Гданьске. Ночь. Он, молодой рекрут, вместе с другими спускается в подвал — ловить крыс. Смех, шутки. Пока одна из них — крупная, злая — не впивается ему в руку. Он бьет ее об стену, слышит хруст костей, но тварь не отпускает. Кровь течет по пальцам. Потом выстрел — кто-то пристрелил ее. Но чувство этих зубов на своей плоти он запомнит навсегда...