"Не смотри на рану. Не думай о заражении. Доберись до убежища - тогда разреши себе испугаться."
"Три шага. Ещё три. Ты переживала хуже. В тот день в Сирии... В приюте, когда..."
Волна боли вернула её из воспоминаний в реальность.
Джоан стиснула зубы, перезаряжая пистолет. Патроны входили туго — пальцы скользили по металлу, покрытые липкой смесью крови и пота.
"Двигайся... Просто двигайся..."
Опираясь на холодную бетонную стену, она заковыляла к едва заметному просвету в конце тоннеля.
Даже собственное дыхание казалось оглушительно громким. Джоан замерла у вентиляционной решетки.
Сердце бешено колотилось в груди.
И тогда она услышала ЭТО - хриплое, гортанное пыхтение по ту сторону решетки. Что-то большое. Что-то голодное.
Решетка вылетела с оглушительным грохотом. Из черного квадрата вентиляции вырвались лапы - не руки, нет, нечто костлявое, покрытое шершавыми наростами. Пальцы с когтями впились в ее плечо, разрывая ткань и кожу.
"НЕТ!" - ее крик эхом разнесся по тоннелям.
Пистолет выстрелил вслепую - пуля рикошетом отлетела в потолок, осыпая их искрами. Тварь зарычала, и звук этот был словно из самых кошмарных снов - низкий, грудной, с булькающими нотками.
Она чувствовала, как ее тащат в черную пасть вентиляции. Ноги бессильно били по металлическим стенкам шахты, когти впились в лицо - теплая кровь залила правый глаз. В ушах стоял звон, смешиваясь с ее собственными воплями, зловонное дыхание чудовища обжигало кожу.
Выстрелы. Один. Два. Три.
Глухие, приглушенные тесным пространством. Тварь взвыла - звук, от которого кровь стыла в жилах.
Тишина.
Только капли её крови падали на металл. Где-то в темноте журчала вода. А потом — шаги.
Не её. Не человеческие.
Неделю спустя.
Канада. Торонто. Раннее утро.
Коул Салливан проснулся от того, что бутылка, зажатая в руке, выскользнула и разбилась об пол. Липкий виски растекся по деревянным доскам, смешиваясь с пылью и осколками. Он даже не пошевелился, чтобы убрать их. Зачем? Все равно никто не придет.
По телевизору в соседней комнате бормотал репортёр:
—...новые случаи заражения в Восточной Европе. Число жертв вируса «Декстера» превысило 15 тысяч. Сегодня в Гааге состоится суд над одним из лидеров «Новой Земли»...
Флэшбек. 2030 год. Вечер.
Он стоял в дверях больничной палаты, сжимая в руках бумагу. "Код 451. Вирусная пневмония. Прогноз неблагоприятный."
— Это же просто грипп! — он почти срывался на крик. — Какого чёрта?!
Врач, усталый мужчина в защитном костюме, лишь покачал головой.
— Раньше это был просто грипп. Теперь — смертный приговор.
Коул не верил. Не мог поверить. Но через три дня его жена Сара задохнулась в реанимации.
Через неделю — сын Джейкоб.
Флэшбек.
Новости, 2030 год.
Экран телевизора мерцал в темноте пустого дома.
"…группировка "Новая Земля" взяла на себя ответственность за серию атак в крупных городах. По данным ООН, террористы распылили неизвестный патоген, который…"
Кадры сменялись: люди в масках, горящие лаборатории, трупы в коридорах больниц.
"…вирус взаимодействует с обычными респираторными инфекциями, превращая их в смертельно опасные заболевания. Уровень летальности достигает 60%..."
Коул выключил телевизор.
Он вернулся в настоящее. Коул сжал голову в ладонях, словно пытаясь раздавить глухой гул в висках — смесь похмелья, усталости и ненависти к самому себе.
Черные короткие волосы, когда-то аккуратно подстриженные под армейский устав, теперь торчали в беспорядке, будто и они устали от всего этого. Лицо — обветренное, с резкими чертами, изборожденное морщинами, которые легли глубже, чем должны были в его сорок лет.
Но больше всего выделялся шрам.
Грубая белая полоса пересекала левую щеку, от скулы почти до подбородка — память о Северном Кавказе, осколок прошлого, который он так и не смог вырвать. Иногда, в редкие моменты трезвости, он ловил себя на том, что водит пальцами по этому шраму, будто пытаясь стереть его. Но шрамы, как и воспоминания, не стираются.
Он больше не был солдатом. Не был героем. Теперь он был просто пустой оболочкой.