Себастьян зарычал, но ни то от боли, ни то от ярости. Его кулак врезал в живот Ярека, заставив того согнуться, но поляк успел схватить его за горло.
— Я тебя убью... – прошипел Ярек, кровь капала из его рта.
— Попробуй... – Корсо потянулся к пистолету.
И тут – грохот. Бетонная стена арочного прохода вздыбилась, раскололась, и сквозь дым и пыль проступило нечто.
Гибрид с искаженной головой, прикрученной к массивному телу четырьмя стальными стержнями. Вместо руки – пулемет с отбойным молотком, вместо ног – гидравлические подпорки.
Пули прошили переулок, разорвав двух бойцов "Гипериона", которые только что прибежали на звуки драки.
Корсо взглянул на Ярека, на Марионетку, на гибридов выползающих из соседних улиц на шум боя.
— До следующего раза.
И исчез в дыму, оставив своих людей умирать.
Ярек хотел броситься следом, но сильная рука схватила его за плечо.
— Хватит! — это был Коул. — Мы уходим. Сейчас.
И они побежали в темноту, пока за спиной раздавались вопли солдат "Гипериона", разрываемых гибридами.
ГЛАВА 11 – Молитвы
Солнце, кроваво-красное, как открытая рана, медленно сползало за горизонт, окрашивая руины в багровые тона.
Ярек впереди, но его мысли были далеко. В ушах стоял гул — не от выстрелов, а от голосов прошлого.
Флешбек.
«Конго. Дождь. Липкий, горячий, как кровь. Они шли колонной, двадцать человек — элитный отряд «Гиперион», лучшие из лучших. Корсо вёл их, уверенный, непробиваемый. Они не ждали засады.
А потом начался ад. Из тени деревьев вынырнули фигуры в масках — наёмники, подготовленные, хладнокровные. Пули свистели в листве, взрывы рвали землю. Первая же очередь скосила трёх бойцов.
— В укрытие! — орал Корсо, но было уже поздно.
Ярек метнулся за ствол дерева, почувствовал, как пуля срывает кусок камуфляжа с плеча. Кровь.
Он видел, как падают его люди. Как их расстреливают, как один за другим они захлёбываются в грязи, хватаясь за раны. Двадцать человек. Двадцать жизней.
Корсо стрелял, перезаряжался, стрелял снова. Его лицо было искажено яростью.
Но их ряды таяли. Ярек получил первую рану — пуля вошла в бок, обожгла рёбра. Вторая — раздробила колено. Он рухнул, стиснув зубы, но продолжал стрелять. Он не мог умереть здесь. Не так.
Когда всё закончилось, Корсо стоял над телами своих бойцов, его глаза были пусты. Он подошел к одному из своих тяжело раненных солдат и выстрелил ему в голову.
— Они были слабы, — прошептал он. — Люди всегда слабы.
Он смотрел вдаль, будто видел что-то, чего не видел никто другой.
— Нужно стать сильнее. Нужно... измениться.
Себастьян подошел к Яреку и направил ствол ему в лицо. Он стоял так, смотря куда-то в пустоту. Ович закрыл глаза, но затем Корсо опустил ствол и просто скрылся где-то в джунглях. И тогда Ярек понял — его командир сошёл с ума. Он помнил. Помнил, как Корсо бросил его умирать. Помнил, как сам выжил — через боль, через кровь, через ненависть.
Месяц спустя Ярек стоял перед зеркалом, глядя на хирургические шрамы на своем теле. Стальные нити, вплетённые в мышцы. Импланты, позволяющие голыми руками пробивать черепа. Но он не стал монстром как Корсо. Он остался человеком.»
Ярек моргнул, возвращаясь в реальность. Его обуревала ярость. Коул наблюдал за ним, но ничего не спрашивал. Он знал этот взгляд – взгляд человека, которого предали.
Его собственные мысли подкрадывались, как тени.
Он не хотел этого. Не хотел снова чувствовать. После того, как вирус забрал его семью, он похоронил не только их – но и себя. Никаких привязанностей. Никаких слабостей. Но в какой-то момент он сломался.
А теперь... Он посмотрел на Джоан, которая перевязывала рану. На Тьерри, который, несмотря на усталость, тащил на себе лишний рюкзак с патронами. Даже на Медузу – того, кто уже не человек, но все еще сражается за них.
— Черт.
Коул не мог позволить себе сломаться. Не сейчас.
Медуза отставал. Его тело ныло, мутация бушевала внутри, перестраивая кости, мышцы, кожу. Гребень на голове жгло. Он собирался почесать его щупальцем, но то — изуродованное пулями — лишь дернулось, как перебитая змея. Раздраженно рыкнув, он провел по гребню когтями, оставив кровавые полосы. Он не знал, когда потеряет себя окончательно. Но пока его разум был ясен, он будет идти.
Джоан заметила это и замедлила шаг: