В цехе его уже ждали. Пётр Ильич с двумя механиками закончили настройку электролизёра. Чан для гидролиза был чист, трубы проложены, насосы проверены. На столе лежали мешки с крахмалом — тем самым, что получили на первом этапе. Белый, чистый, готовый к превращению.
— Иван Павлович, — сказал Пётр Ильич, — всё готово. Ждём только вас.
— Начинаем, — ответил Петров, чувствуя, как внутри закипает тот самый холодный, сосредоточенный азарт, который всегда приходил перед сложной операцией.
Они залили в электролизёр раствор поваренной соли. Замкнули цепь. Пошли пузырьки — сначала редкие, потом чаще. Запах хлора заполнил цех, но рабочие уже были готовы — на лицах повязки, в руках тряпки. Иван Павлович следил за ареометром, проверяя концентрацию получаемой кислоты. Она росла медленно, но уверенно.
Скажи ему кто, что он будет заниматься такими мудрёными опытами, ни за что бы не поверил. А теперь вон оно как все обернулось.
— Сорок один процент, — сказал он, когда прибор показал нужную цифру. — Отключаем. Кислота готова.
Они перелили кислоту в чан с опилками и остатками от корней. Целлюлоза начала растворяться сразу. На поверхности появились пузыри, пошёл пар. Петров засек время.
— Полчаса, — сказал он. — Ждём.
Время тянулось медленно. Иван Павлович стоял у чана, не отрываясь от него, и смотрел, как темнеет жидкость, как растворяется древесина. Пётр Ильич нервно теребил усы. Рабочие переминались с ноги на ногу. И ни удушающий запах кислоты, ни холод цеха не ослабили их решимости продолжить эксперимент.
И лишь Иван Павлович на мгновение подумал, что если сейчас по какому-то несчастному случаю и жуткому стечению обстоятельству вся эта кислота вдруг выплеснется из чана, то бежать будет некуда… Хоть на потолок прыгай. Впрочем, сразу она едва ли разъест кожу, все-таки не такой сильный раствор. Но ничего хорошего тоже ждать не приходиться. Если на слизистые попадет, то ожог вполне реально получить. Или в глаза капнет…
«На промышленные испытания надо бы мероприятия по технике безопасности продумать», — отметил он.
Слава богу все прошло в штатном режиме.
— Пора, — сказал Петров, когда стрелка часов показала нужное время. — Останавливаем гидролиз.
Петр Ильич отключил рубильник, любопытно глянул на чан.
Иван Павлович зачерпнул пробу, рассмотрел внимательно мутный раствор. Потом очень осторожно попробовал на язык. Сладковатый привкус. Глюкоза появилась!
— Теперь осаждаем кислоту, — сказал он. — Едкий натр — в раствор.
Рабочие добавили едкий натр. Жидкость начала менять цвет, становясь бледно-жёлтой, потом прозрачной. В ней начали появляться первые… кристаллы!
— Есть! — выдохнул кто-то.
— Не торопитесь, — остановил Петров, сам едва сдерживаясь. — Теперь главное — разделение.
Они перелили раствор в третий чан и начали осторожно подогревать. Температура поднялась до двадцати восьми градусов. Глюкоза начала оседать на дно, образуя белый плотный слой. Хлорид натрия остался в растворе.
— Кристаллы? — прошептал Пётр Ильич.
— Кристаллы, — повторил Иван Павлович.
Он зачерпнул немного, попробовал на язык. Сладко. Чисто. Без горечи.
— Готово, — сказал он, чувствуя, как усталость отступает, сменяясь торжеством. — Мы сделали это.
В это с трудом верилось и больше казалось на сон. Но это и в самом деле была победа!
Пётр Ильич молчал, глядя на белый осадок на дне чана. Потом перевёл взгляд на Петрова.
— Это сахар? — спросил он.
— Глюкоза, — поправил Петров. — Но для чая — сойдёт. Ставьте воду.
Петр Ильич закивал, достал закопчённый чайник, залил кипятком, насыпал в кружки немного кристаллов. Процедил сквозь марлю, чтобы отделить самые мелкие частицы, и разлил по кружкам.
— Прошу, — сказал он, протягивая кружку Пётру Ильичу. — Первая проба.
— Петр Ильич, я не отвечаю за качество и чистоту, поэтому есть определенный риск…
Иван Павлович не договорил — инженер взял кружку, подул, отпил. Помолчал, прислушиваясь к ощущениям. Потом лицо его расплылось в широкой, почти мальчишеской улыбке.
— Сладко! — сказал он. — Настоящий сладкий чай! Без сахара — а сладко!
Он выпил почти всё, потом поставил кружку на стол и вытер усы.
— Иван Павлович, — сказал он, — вы гений. Из опилок и корней — и самый настоящий сахар. Настоящий сахар! Подумать только!
— Глюкоза, — машинально поправил Петров, но тоже улыбнулся. — И для этого не нужна кукуруза или свёкла. Мы можем делать его везде, где есть вода, соль и электричество.