— Что за шляпа?
— Да обычная, — пожал плечами Пантелей Максимович. — Какая у всех. Лица не запомнил — темно было. Но фигура высокая, сутулая.
— Вот сколько это было?
— Так-с… — Пантелей Максимович задумался. — В восемь было. Уже темно, зимой рано темнеет.
— Уверены, что в восемь?
— Да. Я ведь покурить вышел, на часы взглянул. Ровно восемь и было. А потом, с минут спустя и незнакомец тот нарисовался.
— Значит, в восемь…
Дальнейшие расспросы ни к чем не привели, поэтому Петров поблагодарил старика и отошел. Итак, что имеем? Человек в темном пальто, в шляпе, который прошел к цеху, подождал, пока никого не будет, открыл дверь, перерезал провод и вышел. А потом спокойно вышел через проходную, сказав, что потерялся.
Все было продумано и сделано чисто.
И вновь перед лицом возник образ Коробейникова. Неужели он? Вот ведь подлец. Впрочем, прежде чем обвинять его в чем-то, нужно разобраться, и как можно быстрее.
Иван Павлович не стал откладывать. Прямо с завода, не заезжая домой, он отправился в Наркомпрод. Всю дорогу в пролетке он прокручивал в голове услышанное от рабочих, и холодная, тягучая уверенность крепла: Коробейников все же причастен. Вопрос был только в том, как это доказать.
Здание Наркомпрода на Мясницкой выглядело как все казенные дома той поры: серое, многооконное, наспех побеленное. Иван Павлович поднялся на второй этаж, где размещалась канцелярия, и попросил секретаря — молодую женщину с усталыми глазами.
— Уважаемая, подскажите по одному вопросу. Мне нужно узнать, где был товарищ Коробейников вчера вечером, — сказал он, предъявив удостоверение.
Секретарь, юная девушка, посмотрела на него с легким подозрением.
— А вам, собственно, зачем?
— Вчера к нему товарищ Семашко дозвониться хотел, да так и не смог. Попросил меня узнать — может что случилось?
— Дозвониться? Я не получала никаких звонков. Все вызовы через меня проходят.
— Звонок был напрямую, — как можно таинственнее произнес Иван Павлович. — Вопрос был очень важный, — и кивнув на потолок, еще более таинственно добавил, — оттуда. Понимаете, о чем я говорю?
Секретарь вопросительно глянула на потолок, но спрашивать ничего не решилась, вместо этого, полистала журнал, нашла нужную страницу.
— Евлампий Сергеевич был на совещании с четырех до восьми вечера. Я записывала. Вот, — она развернула журнал, показывая записи. — Присутствовал до конца. После совещания был тут еще до девяти тридцати — бумаг много накопилось, работал с ними. Потом за ним машина приехала, и он уехал домой. Примерно без четверти девять.
— Вы уверены?
— Я сама видела, как он уходил. Забирал пальто у гардеробщицы. Сказал, что устал, хочет домой.
— И когда тут работал видели его?
— Гражданин, к чему такие расспросы?
— Я же говорю, дело государственной важности.
— Да, он был тут, вон в том кабинете, я приносила ему чай.
Петров записал время, поблагодарил и вышел в коридор. Алиби у Коробейникова железное. Он был на совещании, его видели, он ушел поздно. Он не мог быть на заводе.
Вот ведь черт, что-то не складывается.
Но Иван Павлович не мог отбросить эту версию. Слишком многое указывало на Коробейникова: его визит в больницу, его угрозы, его сравнение крестьян с обезьянами, страх потерять контроль над продовольствием. Он был напрямую заинтересован в провале проекта.
И если он не мог быть на заводе сам, то… мог послать кого-то другого. Ему не нужно было делать это лично — он слишком умен для этого. Да, вероятнее всего был какой-то наемник.
Нужно искать другие доказательства. Кто-то, кто мог бы связать Коробейникова с поджогом. Кто-то, кто знал о его планах. Кто-то, кто говорил с ним по телефону, планировал эту ночь. М-да, найти такого человека будет не просто.
Иван Павлович уже взялся за ручку двери, собираясь выйти на улицу, когда дверь кабинета напротив распахнулась, и на пороге появился… Коробейников. Он был в том же безупречном костюме, с тем же портфелем в руке и той же сладкой, фальшивой улыбкой на лице.
— Иван Павлович! — воскликнул он, голос его был мягким, почти радушным. — Какая неожиданная встреча! Вы ко мне?
— Нет, — ответил Иван Павлович. — Не к вам.
Внутри все напряглось и натянулось в струну. Вот ведь черт! Вылез, когда не надо этот Коробейников!
— Я по другому вопросу.
— По какому же? — Коробейников сделал шаг навстречу, загораживая дорогу. — Может быть, я смогу вам помочь? Я здесь, знаете ли, свой человек. Многие вопросы решаются быстрее, если знать, куда идти.