Вскоре явился и сторож, крепенький дедок лет семидесяти с круглым крестьянским лицом и седоватою бородою.
— Вызывали?
— Пантелей Максимович?
— Он самый.
— Проходите, садитесь… Ну, что же… Начнем!
Окинув собравшихся орлиным взором, Федоткин снова представился, теперь уже — для всех.
— Итак, проверку по материалу веду я, старший милиционер Станислав Федорович Федоткин. Прошу вас по очереди высказаться на тему пожара. Я все подробненько запишу и кое-какие вопросы задам. Давайте начнем с вас, товарищ инженер…
Инженер…
Проверял крепления на валу — показалось, что один болт ослаб. Зашел в цех, включил лампу, подошел к установке. Искра с электролизера. В чан с опилками. И сразу — пожар!
— Рубильник-то я выдернул, да поздно уже…
— Так… Спасибо. Теперь, Иван Павлович, вы…
Звонок… Сообщение о пожаре. Сгоревший цех. Кусок перерезанного провода…
— Именно перерезанного! Знаете, будто кто-то аккуратно кусачками перекусил… А еще я видел следы…
Следу у сапог у забора. Размер — взрослого человека. Вели от забора к цеху, а потом обратно. Ни к другим цехам, ни к проходной.
— То есть, вы считаете, кто-то пробрался вечером, как стемнело, — уточнил милиционер. — Кто-то, кто хорошо знал, где находится цех. Наверняка, он и перерезал провод. Так?
Доктор молча кивнул.
— Хорошо. Теперь вы, товарищ механик!
Механик вышел на улицу, покурить. «Трезвона» не было, курил крепкие — «Сафо». Увидел идущего к цеху человека. Незнакомого. В длинном темном пальто, в шляпе. Тот постоял с минуту, посмотрел на цех, развернулся и ушел. Куда-то к забору…
— Тут у нас путь можно срезать, — пояснил Василий. — Вот некоторые граждане и шастают. Ну, которые знают… Непорядок, конечно, но…
Записав, Федоткин поднял глаза:
— Вот вы сказали — незнакомец… Точно незнакомый, или вы просто не разглядели лицо?
— Так и не разглядел. Темно ж было! Видел только, что в пальто и в шляпе.
— Ясно… Теперь — вы, Степан.
— Я только дверь видел. Открытую… А потом — пожар!
— Что ж… А вы что скажете, Пантелей Максимович?
— Что и говорил, — сторож откашлялся. — Еще раз повторить, что ль?
— Да, да, пожалуйста. За труд не сочтите!
Человек в темном пальто и в шляпе прошел к цеху, подождал, пока никого не будет, открыл дверь, перерезал провод и ушел. Спокойно прошел через проходную, сказав, что потерялся.
— Так и сказал: потерялся, искал туалет. Я показал, где у нас уборная. Он поблагодарил и ушел. Больше я его не видел. Высокий такой, сутулый. лица не видел — темно. А пальтишко дешевое, с заплаткой. И — шляпа. Холодно, а он — в шляпе.
— Смотрю, много у вас чужих по заводской территории шастает! — хмыкнул в усы милиционер. — Прямо скажем — удивлен! Сторожа-то тогда зачем?
— А мы смотрим, чтобы ничего с завода не вынесли! — обиженно отозвался Пантелей Максимович.
Петр Ильич тут же поддакнул:
— Да грех жаловаться — не выносили пока! А территория, сами знаете, большая, запущенная… Попробуй, уследи. По осени еще лужа была — через нас все и обходили. Те, кто знает, конечно.
— То есть, совсем чужой человек тут не смог бы пройти?
— Ну, если только показал кто…
— Понятненько! Давайте, так сказать, подытожим…
Федоткин еще раз прошелся по приметам, особо напирая, что лицо незнакомца никто током не разглядел. Только фигуру. Ну и шляпу, пальто…
— Вот это вот ваше внимание и отвлекло, — неожиданно изрек милиционер. — Пальто! А в особенности — шляпа. На лицо-то вы особо и не смотрели… Тем более — темно. А голос?
— Обычный такой голос, — сторож пожал плечами. — Хрипловатый. Вот, как у вас.
— А вы давно сторожем?
— Дак год уже!
— А вы, Степан, давно в цехе?
— Я — чуть меньше.
— И я не так давно, — улыбнулся Петр Ильич.
— Хорошо… — милиционер посмотрел на Борисова. — А вы, Василий, не узнали голос?
— Да нет. Он как-то через воротник говорил, поднятый… Ну да — хрипловатый. Но, не так, чтобы сильно, ага.
— Что ж… Спасибо, товарищи! Но, покуда прошу не расходиться. Будет еще вопрос.
Немного помолчав, Федоткин обвел всех взглядом и подкрутил усы:
— А вот теперь давайте вместе подумаем, что мы знаем точно? Умышленный поджог был? Несомненно. Кто его совершил? Высокий, чуть сутулый, мужчина с хрипловатым голосом. Можно утверждать наверняка, что он местный — знает завод и окрестности, как свои пять пальцев! Возможно, даже здесь когда-то работал… Потом его уволили — вот и затаил зло! Мотив? Мотив!
— Позвольте не согласиться! — Иван Павлович совсем по-ученически поднял руку. — А что, если мотив — диверсия? И этот человек просто подослан.