— Проба, — сказал он и отпил немного.
На мгновение на языке вспыхнула сладость. Иван Павлович зажмурился от удовольствия. Но почти сразу горечь вернулась, чуть слабее, чем была, но всё равно ощутимая. Он дожёвывал, прислушиваясь к ощущениям. Горечь оставалась.
— Фурфурол, — сказал он с досадой. — Уголь с ним не справляется.
Он отставил кружку, провёл рукой по лицу.
— Вот ведь собака какая! — выругался инженер. — Что же тогда?
— Более тонкая очистка, — сказал Петров. — Или другой способ гидролиза. Более мягкий. С меньшей концентрацией кислоты и более коротким временем.
Он замолчал, уставившись в одну точку. Мысли бегали, как испуганные мыши.
— Но если мы снизим концентрацию, — сказал он наконец, — гидролиз пойдёт медленнее. Выход упадёт. Мы потеряем в объёме.
— А если не снижать, а подобрать другую кислоту? — спросил Пётр Ильич. — Серную, например?
— Серная даёт мышьяк, — покачал головой Петров. — Или примеси. Для пищевых целей не подходит.
— Тогда что?
Иван Павлович долго молчал. Потом подошёл к столу, взял карандаш, раскрыл свежий лист бумаги.
— Давайте подумаем, — сказал он. — Что делает фурфурол? Он образуется из пентозанов, которые есть в корнях и опилках. Если мы удалим пентозаны до гидролиза, фурфурол почти не появится.
— А как их удалить?
— Гидролизом, — улыбнулся Петров. — Только мягким. Сначала обработаем сырьё слабой кислотой при низкой температуре — уберём пентозаны. А потом — основная реакция. Это называется двухстадийный гидролиз.
Он поднял глаза на Петра Ильича. Тот молчал, явно не понимая о чем вообще идет речь.
— Потери будут, — улыбнувшись, произнес Иван Павлович. — Но продукт будет чистым. А чистый продукт можно будет есть.
Пётр Ильич молчал, переваривая услышанное. Его лицо выражало смесь сомнения и уважения — он не понимал химической сути, но доверял Петрову. Наконец он почесал затылок и спросил:
— А слабая кислота — это сколько? И как долго держать?
— Если совсем грубо, — Петров взял карандаш и начал чертить на листе схему, — сначала замачиваем сырьё в однопроцентном растворе соляной кислоты при температуре около сорока градусов. Час-два, не больше. Пентозаны уходят в раствор. Потом сливаем, промываем и уже основное сырьё отправляем на основной гидролиз, как мы делали сегодня. Фурфурола будет в разы меньше.
— А пентозаны жалко? — спросил инженер. — Может, их тоже куда-то?
— Можно, — Петров задумался. — Из них можно получить ксилит. Заменитель сахара для диабетиков. Но это уже следующий этап. Сейчас наша задача — чистый продукт для голодающих.
Он отложил карандаш, посмотрел на Петра Ильича.
— Сколько времени займёт перестройка процесса?
Инженер прикинул в уме.
— День-два. Надо ещё один чан подготовить, подвести трубы для слива. И терморегуляцию настроить. А если с температурой переборщить — сырьё сварится, крахмал клейстеризуется. Тогда его уже не извлечь.
— Сделаем, — твёрдо сказал Петров. — Завтра же начнём.
Он взглянул на часы — уже начало восьмого. За окнами темнело, в цехе горели лампы.
— Вот это мы засиделись! — присвистнул он. — Приехал утром, а уже вечер! Вы идите отдыхать, Пётр Ильич. Завтра с утра — я приеду, подготовим всё к пуску.
— А вы? — спросил инженер.
— А я посижу, — Петров кивнул на стол, где лежали его записи. — Мне надо кое-что уточнить в расчётах.
Инженер ушёл, и Иван Павлович остался один. Он ещё раз пересмотрел свои расчёты, набросал план двухстадийного гидролиза, потом аккуратно сложил бумаги. Мысли текли медленно, но ровно.
«Интересно, как там Аннушка? — подумал он. — Уж не волнуется ли? Хотя… знает, что я занят важным делом. Да и Валдис обещал присматривать».
Он вздохнул, погасил лампу и вышел из цеха. Ночь была ясной, звёздной, холодной. Под ногами скрипел снег. Где-то на заводе ухнула сова, и Иван Павлович невольно улыбнулся этому тихому, почти домашнему звуку среди грохота машин и металла.
Утром он приехал раньше всех. Пётр Ильич уже ждал его у входа вместе с механиком Борисовым. На лицах обоих было напряжение — они явно не спали, готовя цех к новому эксперименту.
— Всё готово, Иван Павлович! — бодро отрапортовал инженер. — Чан подготовили, трубы подвели.
— Когда успели? — удивился доктор.
— Да поутру, пораньше встали, приехали. Вот все и установили. Да тут не хитрое дело. Сейчас зальём сырьё слабой кислотой, подогреем до сорока градусов, и будем ждать два часа.
— Отлично, — Иван Павлович снял тулуп, надел лабораторный халат. — Тогда давайте запускать.
Процесс пошёл. Сырьё залили кислотой, начали медленно подогревать. Пар валил густой, белый, воздух наполнился лёгким кисловатым запахом.