Молча кивнув, доктор усадил свою спутницу и протянул ей меню:
— Прошу вас, Юленька! Но, только…
— Понимаю, понимаю, — весело рассмеялась барышня. — Деньги казенные, так что кутить будем не очень. А жаль!
— Можем и покутить! — устраиваясь поудобнее, хмыкнул Иван Палыч. — Контрольный пакет акций ресторана принадлежит пролетарскому государству! Представляете, какой доход они приносит?
— Теперь понимаю, почему «Яръ» до сих пор не закрыли! Несмотря на «многочисленные просьбы трудящихся».
— Не закрыли. И даже поставили на учет в Наркомпроде!
— Ого! О, смотрите-ка, что тут в прейскуранте…
Наморщив носик, Юленька зачитала вслух:
— Вымазать официанту лицо горчицею… Сто двадцать рублей! Запустить бутылкой в венецианское зеркало — 100 рублей! Каково, а?
— Так тут все с «ятями», — краем глаза глянул Петров. — Еще с царских времен осталось. Ради прикола держат!
Красотка озадаченно улыбнулась:
— Э-э… ради чего?
— Шутки ради!
— А-а… А вот и меню, ага… Та-ак… Икра 'зернистая… Не понимаю, почему в кавычках?
— Потому что подадут третьесортную, — пояснил доктор. — Даже и у них кризис! Давайте возьмем балык из белорыбицы и немного копченой семги!
— К водочке?
— Ну так, к чему ж?
Из закусок взяли еще буженинку, соленые рыжики и упрошенный салат оливье с курицей вместо рябчика и морковкой вместо раковых шеек. Ну, и кое-что покушать: консоме с расстегайчиками, котлеты де-воляй и гурьевскую кашу из манной крупы, приготовленной на сливках с добавлением орехов, сухофруктов и запечённой в печи до румяной корочки. Кашу заказала Юлия:
— Страсть как ее люблю!
— Вряд ли нынче на сливках…
— Да и черт с ними! Главное, чтоб запекли.
Сразу с закусками официант принес полграфина водки и два бокала «шампанского» — шипучего напитка производства Московского древтреста «Товарищ». Кутить, так кутить!
— Ну, Юленька, за вас! За ваше с Анатолием счастье!
— Спасибо, Иван Павлович, — растрогано отозвалась барышня. — Какой зал здесь огромный! Залище! Все время восхищаюсь.
— Двенадцать метров потолки! А витражи какие?
— Ага… Кто только сюда не захаживал! Чехов, Куприн, Шаляпин… Бальмонт, Брюсов! Репин с Врубелем, Васнецов…
Зазвенел гитарным перебором цыганский оркестр. Юная цыганка с монистом на шее затянула приятным молодым голоском:
Ехали на тройке с бубенцами
А вдали мелькали огоньки…
А и правда! Кутить — так кутить. Тем более, Иван Павлович уже кое-кого заметил. Почтительно улыбаясь, метрдотель усадил за дальний угловой столик важного вида господина в изысканной визитке и тщательно отутюженных брюках. Лет пятидесяти, с моложавым лицом и небольшими усиками… В золоченом пенсне на кончике породистого, с горбинкою, носа…
Тот самый! «Вальяжный баритон». Что ж… Хорошо бы на этот раз товарищи чекисты его не упустили, проследили бы!
А хорошо у них связь налажена. Смотри-ка, про ресторан доложили уже. Каретников прав оказался!
Закусив рыжиком, Иван Павлович вспомнил тот недавний разговор в кабинете Дзержинского.
— Делать то, что я скажу, — сказал тогда Феликс Эдмундович. — Даже если вам это покажется странным или опасным.
И вот оно, первое задание… Действительно, странное! Хотя, как посмотреть…
Идею предложил Каретников. Там же, в кабинете…
Глянул на доктора усталыми глазами, хмыкнул:
— Слишком вы правильный, товарищ Петров! Какой-то несуразно правильный…
— Примерно, как я… — вдруг рассмеялся Дзержинский. — Все знают — аскет! Вот и про вас, Иван Павлович, враги тоже самое знают. А если ни купить, ни договориться, тогда что делать, а? Правильно… То, что вы и подумали. Ведь подумали же, признайтесь?
— Ну… да… — доктор нехотя кивнул.
— Что ж, продолжайте вашу мысль, товарищ Каретников, — потеребил бородку Дзержинский.
— Так вот, — чекист тряхнул головою. — Шантажировать, Иван Павлович, они вас уже начинали… И обязательно продолжат! Но… мы намерены спрятать вашу жену и дочь. Чтоб у них даже соблазна насчет их не возникло…
— Вот за это — спасибо! Не ожидал.
— Не сомневайтесь, поможем! Вы же… Вы же, после отъезда жены, пуститесь, как говорится, во все тяжкие! Проще говоря, уйдете в загул. Как у Штрауса — вино, женщины, песни! Рестораны… и все такое прочее.
— Но…
— Враги должны видеть, что вы такой же, как и они! А, значит, при нужде с вами можно будет договориться. Не шантажом, а тривиальной взяткой!
— Так мне что же, прикинутся растратчиком казенных средств? — ошеломленно уточнил Петров. — Этаким нуворишем-гулякой?