Глава 21
Да, именно так — завод-приманка! Который должен привлекать всех моих (и не только моих) врагов, одновременно отвлекая их от Люберцев, где развернулась самая широкая маскировка. Именно там, в Люберцах, инженер Петр Ильич при активной помощи железнодорожного механика Лебедева разворачивал сейчас самое настоящее производство! В ближайших планах было запустить еще несколько установок, выйдя, так сказать, на промышленный масштаб.
Работа в люберецких цехах шла весьма деятельная, и под тщательным прикрытием. Цех, где производили глюкозу, переименовали в «лакокрасочный», там и в самом деле делали лаки и краски для покрытия автомобильных кабин, вот только это производство вовсе не было главным.
Перед отъездом из Звенигорода Иван Павлович телефонировал в Люберцы, громко — чтоб слышали все вокруг — справившись о наличии фурнитуры.
— Как там со стеклами, есть стекла? Хватает? Хорошо… И фанеры хватает? Ну, скоро купим пресс! Лаки да краски у нас, слава Богу, свои… А фурнитура? Как с фурнитурой? Что-что? Дверных ручек не хватает? И замков? Безобразие! Сегодня лично заеду на Металлический!
С видимым раздражением бросив трубку, доктор развел руками:
— Ох, товарищи, как же трудно всем сразу руководить! Никуда не денешься — приказ Совнаркома! У самого Феликса Эдмундовича знаете, сколько должностей? То-то! Что уж там говорить. А в Люберцах мы тоже леденцы хотели… Да что-то плохо пошло! Вот ВСНХ и решил тамошний завод перепрофилировать. Здесь, у вас, разместить экспериментальные установки для производства глюкозы и леденцов, в Люберцах же развернуть завод по изготовлению автомобильных кабин и кузовов. А потом, глядишь, и сами автомобили начнем выпускать! С Фордом контракт подпишем!
— Да-а… — восхищенно протянул Игорек Раков. — Автомобили, это вам не леденцы! Тем более — Форд…
— Ничего! — прощаясь, Петров негромко засмеялся. — Зато своим леденцами мы всю Россию накормим! Никто от голода не помрет.
На Металлический завод, расположенный на Южной окраине Москвы, близ улицы Дербеневской, Петров заехал лишь ближе к вечеру и сразу же заглянул в отдел снабжения и сбыта, где его уже знали.
— А, Иван Павлович! Заходите, заходите! — Федор Пращенков, инженер по сбыту, шустрый молодой человек с узкой бородкой, радушно предложил чайку.
Доктор не отказался, тут же начав деловой разговор.
— Фурнитура? — выслушав, Пращенков удивленно развел руками. — Ну, так Иван Павлович, дорогой! Мы ж все отправили! В полном соответствии с заказом. Так что напрасно вы… Вот, сами смотрите…
Сбытовик вытащил из ящика пухлую кипу бумаг:
— Вот накладные… вот расходные ордера… И оплата уже прошла — смотрите!
За окном, во дворе, украшали рождественскую елку. Слышались детские крики и смех.
— Вижу, вижу, — покивал Иван Павлович. — И прошу извинить. Видать, неверно меня информировали. Ну, что ж — спасибо!
— Да не за что, Иван Павлович. Мы свою работу делаем.
— И — тем не менее… Кстати, за чай тоже спасибо — вкусный! Я вам в следующий раз бубликов занесу!
Надев пальто и шапку, доктор вдруг обернулся на пороге:
— Все забываю спросить… Конкуренты наши не объявлялись? Про фурнитуру не спрашивали?
— А ведь, знаете, были! — Пращенков хлопнул себя по лбу. — Заработался! Совсем забыл сказать, хоть вы и просили.
— Ну-ну-ну? — снова усевшись на стул, насторожился Иван Павлович. — И кто ж приходил, что спрашивал?
— Да с утра еще какой-то высокий мужчина заглядывал. В кожанке, в автомобильном шлеме. Такой представительный с усами… На бывшего офицера похож! Вашим цехом интересовался — сколько фурнитуры туда пошло, да по какой цене! Я ему даже прейскурант дал, это ведь не тайна. Тем более… вы же не просили молчать…
— Нет-нет, вы все правильно сделали, — Петров мягко улыбнулся. — Он как-то представился?
— Да. Сказал, хочет заняться ремонтом автомобилей, — пояснил Федор. — Даже мастерскую уже открыл! И вот, заранее просчитывает рынок — стоит ли игра свеч? Ну, это правильно, вообще-то… Он и сам на автомобиле приехал, я в окно видел, как уезжал.
— Автомобиль? Такой двухместный, синий?
— Нет. Зеленый, с поднятым верхом.
— А марку не запомнили?
— Увы…
Еще раз поблагодарив, Иван Павлович попрощался и вышел во двор. Около его «Минервы» уже собрались мальчишки — спорили насчет марки. Кто-то говорил — «Паккард», а кто-то — «Роллс-Ройс».
— Ну, не «Роллс-Ройс», но, ничуть не хуже! «Минерва» называется, — усмехнувшись, доктор вытащил из кармана пальто баночку леденцов, открыл. — Угощайтесь, ребята!
— Спасибо!
— Ой, вкусные!
— Это ведь ландрин, дяденька?
— Пусть будет ландрин… Парни! Машина тут утром стояла. Легковая, зеленая… Случайно, не разглядели? А то я знакомых упустил…