— Говорят, там, в Лиге-то, от России — аж бывшая царская дочка!
— Да прям! Я слыхал, всех Романовых расстреляли при попытке побега!
— А вот и нет! Никого там не настреливали. Врут все!
— Врут, врут! Я вот был в Евпатории… Так там у бывшего царя — свои таксомоторы!
— Да, да, о том и в газетах писали, в «Правде»!
— О-от, дожили! Был царь, а ныне — таксомоторы гоняет!
— П-почему бы и нет? Что же он, не гражданин?
Некоторые граждане пили пиво. Хотя, вроде бы, в раздевалке было запрещено. На то при бане имелся ресторанчик, так и назывался «В простынях»…
— Здравствуйте, Иван Павлович, — поправив простыню, уселся рядом гражданин… Коробейников.
Да-да, Коробейников, а вовсе не Кондратюк. Что ж, сильно рисковать они не решились. Страховались буквально на каждом шагу!
— И вам, Евлампий Сергеевич, не хворать. Как парок?
— Ух-х! Пивка не желаете бахнуть?
— Так нельзя же!
— А мы договоримся! Эй, любезный…
Подозвав пространщика, Коробейников протянул ему новенькую купюру. Кажется, совзнак. Почти до конца года денежное обращение в России было крайне запутанным, в ходу одновременно находились самые разные деньги: кредитные билеты царского образца, деньги Временного правительства — так называемые «керенки», расчётные знаки РСФСР — «совзнаки», кои начали выпускать ещё в самом начале года по решению Народного комиссариата финансов.
Не без влияния Ивана Павловича НЭП в стране ввели раньше, чем это было в «прежней» истории, и ситуация с финансами начала стремительно меняться. Провели денежную реформу, появились обеспеченные золотом червонцы.
— Рад, что вы с нами, Иван Павлович, — улыбнулся Коробейников. — Искренне рад! Знаете, всегда приятно, когда умный человек и…
— Пожалте-с! — банщик притащи две кружечки пива.
— Спасибо, любезный. Храня тя Бог!
Пиво оказалось холодным, вкусным и свежим. Видать, варили здесь же, при ресторации, на основе артезианской воды.
— Вы… принесли? — сделав глоток, негромко осведомился Евлампий Сергеевич.
— Да, — Петров коротко кивнул. — Сколько должен за пиво?
— Да бросьте вы… То, что принесли, положите в мой саквояж. Шкафчик — сзади. Там же возьмете мыльницу… Там все для вас. Здесь не смотрите. Все! Я — в парилку. А вам… вам уже пора. Следующая встреча послезавтра, в восемь вечера. Ресторацию «Домино» знаете? В самом начале Тверской… Да, и для конспирации — обязательно будьте с дамой. Пусть это и не приказ, но… настойчивая просьба! Весьма.
Не столь уж и большой оказалась первая взятка! Всего-то триста рублей совзнаками — меньше половины месячного оклада! Доктор даже был несколько разочарован — ожидал большего. А, впрочем, игра ведь еще только начиналась! И начиналась с малого, по принципу — увяз коготок — всей птичке пропасть. Или, как пели когда-то «Арабески» — «In for a penny, in for a pound» — Все начинается с малого!
Со Шлоссером Иван Палыч не разговаривал, как и было условлено — в бане точно были соглядатаи, хозяева Кондратюка и Коробейникова попусту рисковать не любили. Следили! Даже вон, Коклюшкина не раскрыли… Впрочем, можно понять.
Что же касается «подружки» доктора Юлии-Лоры — то ее точно будут проверять! Не зря же попросили явиться в ресторацию с дамой… С ней. Или ждали другую? Ну-у, пусть проверяют! Шпионское прошлое девушки скрыто под большим секретом. В Москве же она была известна, как дама полусвета, кокотка и содержанка. Так что в качестве разбитной подруги Юленька подходила вполне.
Ресторация «Домино» оказалась вовсе не рестораном, а небольшим кафе с весьма демократическим ценами и самой разношерстной публикой. Совслужащие, нэпманы, артисты, журналисты, студенты…
Небольшой оркестрик один за другим гнал фокстроты, молодежь танцевала…
— Иван Павлович! Прошу! — приподнявшись, помахал рукой Кондратюк.
С дамой!
Взяв под руку подружку, доктор поспешил к столику:
— Да-да, здравствуйте… Целую ручку, мадемуазель!
— Знакомьтесь. Моя добрая знакомая Софи, — любезно представил Устин Петрович. — А это вот — мой старый приятель Иван Павлович с Юленькой…
— Очень приятно! Очень!
— Ага…
— Ну-с… За знакомство!
На столике, кроме всего прочего, уже красовался графинчик с брусничной наливкой.
— Увы, ничего крепче здесь нет, — как бы извиняясь, Кондратюк развел руками. — А хотите, закажем шампанского?
— Ой, хотим, хотим! — захлопала в ладоши Софи. — Шампанское — это же просто здОрово! Верно, Юленька?
Софи… Особа лет тридцати или даже больше. Крашеная блондинка с модной прической «каре». Весьма потаскана, но одета с претензией. Светлое платье с голыми плечами, меховая горжетка. Так себе горжетка — кошка, что ли? Или какой-нибудь там хорек?