— Здравствуйте…
— Чего изволите-с? — подскочил половой в красной косоворотке и с полотенцем на локте.
Петров пожал плечами:
— Давайте, что ли, щей.
— Водочки-с?
— Нет. Пожалуй, чай.
— Травяной-с!
— Несите…
— Кое-что случилось, Иван Павлович, — проводив полового взглядом, негромко промолвил чекист. — И я счел необходимым лично информировать вас.
— Слушаю? — доктор вскинул глаза.
— Вчера в Пятигорске в санаторий «Голубые ели» доставили заказную бандероль, — четко произнес Каретников. — На имя вашей супруги, Петровой Анны Львовна. Которая якобы там. По правилам, она должна была лично расписаться в получении. Но, сами понимаете… Почтальона задержать не удалось. Упустили, раззявы!
— А что за почтальон? — Иван Павлович потер переносицу, словно бы поправляя давно несуществующие очки.
— Высокий, усатый, с офицерской выправкой… В почтовом управлении Пятигорска почтальонов с такими приметами нет.
— Вы полагаете… Ратников? Но… зачем? — разволновался доктор. — Какое ему теперь до меня дело? Он же, насколько я понимаю, в бегах!
— В бегах, в том-то и дело, — Каретников развел руками. — А причины его столь пристального интереса к вам и к вашей супруге могут быть разными. Я бы выделил две.
— Какие же?
— Первое — желание выслужиться перед своими, — жестко промолвил чекист. — Показать, что он все еще чего-то стоит. И второе — личная месть! Да-да, Иван Павлович, увы… Ратников может вполне искренне считать именно вас виновным в его провале! А человек он несдержанный, нервный…
— И может много чего рассказать! — Иван Павлович вдруг посветлел лицом. — А ведь его можно взять… если это он, конечно… И не только взять, а и перетянуть на свою сторону!
— Пока ничего не понимаю, — честно признался Каретников. — Где взять, как? Перетянуть… Кстати, вот здесь-то я…
— Зарное! — доктор прихлопнул по столу рукою. — Ратников ведь может все разузнать — опыта и связей хватит… Мне бы переговорить с Ивановым!
— Поговорите, — неожиданно улыбнулся чекист. — Я же переговорю со Сталиным по поводу архивных документов. Ну, о той выдуманной барже, якобы затопленной вместе с бывшими офицерами и младшим братом Ратникова. Вы ведь на этом решили сыграть, нет?
— Пожалуйте — щи-с! — подошедший половой поставил на стол большую тарелку. — Чай будет вскорости…
Через пару-тройку дней, уже перед самым Новым годом, Петров, сидя у себя в квартире на кухне, жаловался соседям на жизнь.
— Устал! Честное слово, устал. Пашешь, как проклятый, мотаешься туда-сюда по всей Москве! Да мало — по Москве, еще и по пригородам. Звенигород, Люберцы… Все вместе не ближний свет получается! Вот еще и командировка… Думал, на Новый год супругу с дочкой навещу… Не вышло!
— Да уж, — покачал головою Коклюшкин. — А куда командировка-то?
— В Тверь! Завод «Медприбор» инспектировать. Больше, говорят, некому.
— Так ясно ж! — сосед понимающе рассмеялся. — Кадровые проблемы нынче везде. Так, в Тверь, говорите? И надолго?
— Да дня на два-три.
— А, ну это ладно. Это еще можно потерпеть. Удачно съездить!
Зарное. Все тот же бывший трактир, давно уже — санаторий. Все та же комната, в которой когда-то…
И люди… И воспоминания, от которых — никуда… Впрочем, рефлексировать нынче было некогда.
— Так он точно придет? — укачивая дочку, тихо спросила Анна Львовна. — Или… так и будем ждать?
— Гробовский сказал — объявился похожий тип! Ходил по инстанциям, узнавал… Так что, думаю — да! Терять ему нечего… Но, не думаю, что он хоть как-то для тебя опасен. Просто убедится, что ты здесь. И будет шантажировать меня! Уж, что попросит — не знаю.
После родов Аннушка еще больше похорошела, и Иван Павлович не мог оторвать от супруги глаз. Да и вообще, соскучился — и по Аннушке, и по дочке.
Дочка у него! Представить только… Ребенок! Здесь…
— Анна Львовна! — постучав, в дверь заглянул администратор — старый знакомый, Андрюшка, коего все ныне называли уважительно — Андрей. — Тут к вам почтальон. Говорит, из Зареченска. С важной бандеролью. Однако, на извозчике прикатил! Видать, и впрямь, что-то важное.
— Скажи — сейчас спущусь, — спокойно отозвалась женщина. — Только вот уложу дочку. Там, возле чайной, диванчик. Пусть подождет.
— Ага… передам…
Андрей исчез, и Анна Львовна поправила прическу.
— Волнуешься? — подойдя, доктор крепко обнял супругу.
— Я? — Аннушка хмыкнула. — В шестнадцатом, помнишь, с эсерами? Вот тогда да — страшновато было. А сейчас — ты рядом, здесь! Да и не только ты… Не переживай, справимся! О, уснула, наконец… Кстати, сегодня Анютка придет помогать. Они все по очереди помогают, комсомольцы здешние. Помнишь Анютку-то?