— Еще бы…
— И Аглая вечером на пироги звала.
— Эх, в больничку бы заглянуть! Глянуть хоть, как там? А у Гробовских сын-то уже большой… Поди, года полтора?
— Жених подрастает!
— Ну, милая… пора! Как говорится — с Богом…
Накинув телогрейку, Анна Львовна неспешно спустилась вниз, доктор же затаился на лестнице с браунингом. Так, на всякий случай.
Черт! Как же сильно стучало сердце! Боялся Иван Палыч, боялся. Не за себя — за жену, за дочку… И все же, проблему надо было решать!
— Здравствуйте! Вы почтальон?
— Анна Львовна Петрова? Вам бандероль. Заказная… Расписаться бы…
Голос знакомый!
Он!
Ратников, черт бы его побрал.
— Так пройдемте вон, в чайную…
Вошли…
Доктор поспешно спустился вниз… Успел, как раз к самой развязке!
— Юра! Ратников! — вскочил на ноги один из сидевших со столом мужчин. — Какими судьбами, штабс⁈
— Ващенков… Игорь? Ротмистр… — от изумления Ратников выронил бандероль на пол. — Ты… ты жив, что ли?
— Да мы в командировке здесь! От наркомата…
— Юра! Вот не ждал… — поднялся еще один, молодой, с лихо закрученными усиками.
— Артемьев? Колька! И ты… ты тоже жив?
— А ты что, Юрочка, нас хоронишь-то? — обернулся третий.
— Господи… Поручик!
— Мы тоже рады тебя видеть! Давай, хоть обнимемся… Да водочки — за встречу.
— Да-да, водочки… Господи… ребята! — Ратников в изумлении опустился на свободный стул. — А как же баржа? Говорят вас всех там… Сталин приказал…
— А, кстати, Юра, я как раз в наркомате национальностей и служу!
— Да, о какой барже ты говоришь?
— О какой? Ребята… я теперь и сам… не знаю… Водки налейте, а?
Тут, наконец, вошел и Иван Павлович:
— Юрий Иванович, здравствуйте! У меня к вам дело…
— Дело? У вас? Черт побери-и…
— В этой папке — материалы по вашему геройски погибшему брату, — усевшись за стол, Петров, как ни в чем ни бывало, протянул Ратникову обычную канцелярскую папку. — Да, ваш брат, Михаил Иванович Ратников вовсе не был расстрелян или утоплен вместе с какой-то мифической баржей. А геройски погиб, защищая пристань Спасска-на-Волге от шайки бандитов! Между прочим, там памятник ставить собираются.
— Памятник… Брат… Ребята… — бывший штабс-капитан сжал кулаки. — Клянусь, кто-то дорого за все это заплатит…
Ратников сдал всех. Кондратюка, Коробейникова, Коклюшкина… еще одного человечка в ЧК, трех в наркомате военных и морских дел и двух в Наркомпроде. Чтобы не подставлять под удар доктора и его семью, брать их нужно было только с поличным, на каком-нибудь громком деле, не затягивая — сразу после Нового года из Петрограда возвращался Блюмкин.
По личному приказу Дзержинского за сотрудниками ведомства Троцкого установили тайную слежку. Окопавшийся в ВЧК враг занимал чисто административную должность в отделе кадров — с ним было легче, ну и в Наркомпроде действовали совсем уж мелкие сошки, починявшиеся непосредственно Коробейникову.
Не так уж и много выявилось вражин, да и всемогущество их оказалось весьма преувеличенным. И все же, нужно было действовать очень и очень осторожно — имелись все основания полагать, что многие ниточки вели к Троцкому, а он был весьма заметной фигурой. Правда, уже не столь влиятельной, как еще с полгода назад. Стараниями Петрова Гражданская война в основном закончилась — раньше, чем ее полагалось в «обычной» истории — пошли чисто гражданские, хозяйственные дела, и влияние всемогущего «демона революции» таяло с каждым днем. Идеи Льва Давыдович о перманентной революции и трудовых армиях энтузиазма в Совнаркоме не вызывали, и Троцкий это хорошо знал. Тем более, врагов у него хватало с самых разных сторон — и «левых», и «правых». Зазнавшегося вождя Красной армии ненавидели многие: Рыков, Бухарин, Пятаков, Сталин, Сокольников, Радек… Да несть им числа!
Опытный чекист, Каретников полагал, что в таких условиях Троцкий не рискнет открыто прикрывать своих людей, особенно, если дело будет громким.
— Громким, громким… — положив фуражку на стол, задумчиво протянул Феликс Эдмундович. — Вы на теракт, что ли, их хотите настроить?
— Ну, не на теракт… А на какое-нибудь явное вредительство!
Вид «вредительства» придумали вместе. Иванов, Шлоссер, Каретников… Ну, и, конечно — Иван Павлович Петров, как основной игрок во всем этом деле!
На очередную встречу — на этот раз в кафе «Стойло Пегаса», неподалеку от Моссовета — доктор явился весьма возбужденным и… сам по себе, без Юленьки.
— Что ж вы нынче один? — усмехнулся Кондратюк. — Неужто, получили отставку?