— Да, дело было зимой, — кивнул Марк. — Этот дом горел. А поскольку денег у Меммиев нет, то и восстанавливать они его не стали.
— На Спуске побоялись без документов строить, место заметное, — понимающе кивнул Виктор. — А здесь такая дыра… Сюда даже стража не заходит.
— Зачем тогда сожгли дом с дельфином? — почесал затылок Марк. — Что за нужда была?
— Я тоже не понимаю, — Флавий Виктор был озадачен. — Мне нужно кое-что проверить. Я завтра схожу в префектуру. Надо поднять кое-какие папирусы.
— Ты хочешь проверить документы на их дом у Номентанских ворот? — догадался Марк, и адвокат молча кивнул.
— Пойдем поедим, — хлопнул его по плечу Марк. — У нас новые пирожки с финиками и айвой. Я угощаю.
Вечером термополий полон людей. Они идут закусить после трудового дня. Берут лепешки с завернутой в них начинкой. Не шаурма, но что похожее. Берут горячее варево, каши и мясо. Берут новомодные гуннские пирожки, которые оказались весьма хороши с похлебкой. Особенно когда туда соли от души положить и пряных трав. Настежь открытая харчевня вмещала человек сорок, сидящих локоть к локтю и жующих с самым сосредоточенным видом. Крисп работал с сыном, дочерью и зятем, но в последнее время не справлялся. Пришлось взять мальчишку для услуг. К концу дня его уже ноги не держали. Крисп немолод, хочет от дел отойти.
— Слышь, Марк, — сказал он. — Надо будет стены расписать. Куры там, утки, свиньи… Чтобы все видели, чем торгуем.
— Ты не о том думаешь, — поморщился Марк. — Вот смотри! У тебя человек подошел, увидел, что негде сесть, и ушел прочь. В переулках поест, или на Аргилетум спустится.
— Ну, ушел и ушел, — равнодушно пожал плечами Крисп. — Другой придет. Все равно сесть некуда.
— Нет, друг мой, — возмутился Марк. — Так мы с тобой далеко не уйдем! Термополий хорошие деньги приносит, но ты не гневи бога! Не упускай тех, кто несет тебе свою монету.
— Что предлагаешь? — насупился Крисп.
— Еще одно помещение взять, — пожал плечами Марк. — Пусть зять сам работает. Слишком лакомый кусок наша улица. Все равно кто-то откроется. И там такие люди будут, что мы против них и рта не раскроем.
— Да я не возражаю, но где я ему лавку пустую найду? — удивился Крисп.
— Я найду, — повернул к нему голову Марк. — Условия те же. Работаем пополам. Я даю денег на обзаведение, весь хлеб, уголь и выпечку.
— Хм… — задумался Крисп. — Но тогда здесь меньше заработок будет…
— Для своей же дочери жалеешь? — поддел его пекарь, но тут в термополий вошел вчерашний прокуратор, который завертел головой. Увидев Марка, Никомах Феликс скроил умильную физиономию и зычным голосом заявил.
— Уважаемый Марк! Между нами вчера произошло некоторое недопонимание. Прими мои извинения. Вот кувшин старого фалернского, великая редкость в Риме. Он из погребов самого сенатора Никомаха.
Люди загомонили, завертели головами. Те, кто видел вчерашний скандал, рассказали о нем соседям. А Марк встал навстречу и радушно повел рукой.
— Твои извинения принимаются, почтенный. Раздели со мной стол.
Все. Ссора окончена, дальше слушать нечего. Люди снова склонились к тарелкам, выбросив из головы вольноотпущенника и его наглую выходку.
— Старое фалернское! — искренне восхитился Марк. — Выпей его со мной и с моим отцом, почтенный. Он как раз в пекарне.
Совсем скоро трое мужчин, занявших стол подальше от чужих ушей, чинно обсуждали дела, совершенно недостойные волшебного напитка, принесенного Феликсом. Надо сказать, в обморок от восторга никто не упал. Да, вино. Да, отличное. Но многие вина Кампании по качеству ничуть не хуже. Там тоже научились хороший виноград растить. Вот что значит легенда, воспетая поэтами прошлого.
— У нас, почтенный, — сказал Марк после второго кубка, — дела так ведутся. Приходишь к тому, кого называют приор, старший, и с ним сначала говоришь. Прояви уважение! У тебя появилась забота? Так зачем ссориться? Приди ко мне, как к другу, и я помогу тебе от всего сердца. Сначала я оказал услугу тебе, а потом ты мне. Так мы тут и живем.
— Я в большом затруднении, почтенный Марк, — нахмурился прокуратор. — У меня лавка простаивает. А это не дело. Первый этаж, хорошая улица. Мой патрон разгневается.
— Дело только в этом? — поднял бровь Марк. — Друг мой, Никомах Феликс… Мы ведь с тобой уже друзья? Завтра в полдень около твоей лавки будет стоять человек и умолять, чтобы ты отдал ему ее.
— Вот так легко? — не поверил своим ушам прокуратор.
— Конечно, — серьезно кивнул Марк. — Я часто помогаю людям в их заботах.
— Я твой должник, почтенный приор, — выдавил из себя Феликс. — Позволь уйти.