1 Новациане — одно из множества раскольнических течений в Риме. Согласно учению Новациана, так как Церковь есть общество святых, все падшие и совершившие смертные грехи после крещения должны быть извергаемы из неё и ни в каком случае не могут быть приняты обратно. Церковь не может прощать тяжких грешников. Если же она их прощает и принимает обратно, то сама делается нечистой. Папа Целестин I отобрал у новациан все церкви в Риме, вынудив их собираться в домах.
2 Вилик — управляющий имением. Часто вольноотпущенник или раб. В описываемое время классические латифундии с сотнями рабов уже практически исчезли. Пашню отдавали в аренду колонам, прикрепленным к земле, но лично свободным крестьянам.
Глава 5
Жизнь в Риме изменила британского адвоката Флавия Виктора окончательно и бесповоротно. Лишившись богатой практики и уютного дома, он стал смотреть на окружающую действительность с несвойственным ему раньше цинизмом. Наивная и благодушная доброта, которую он мог позволить себе в Лондинии, здесь выглядела сущей глупостью. Город был жесток к чужакам. Он принимал в свою безразмерную утробу всех без разбора, но большую часть или извергал из себя, или переваривал, оставляя лишь кости. Из пришлых успеха добивались единицы. Только самые умные, наглые и беспринципные. А ему… А ему просто повезло. Он встретил нужных людей в нужное время. Это не настоящий успех, а случайность, внезапный каприз Фортуны. И адвокат, будучи человеком неглупым, понимал это прекрасно. Оттого и ходил невеселый, приводя в недоумение жену. Та, напротив, произошедшим в их жизни переменам была весьма рада.
Клавдия моложе на десять лет, и все еще хороша собой, хотя подарила ему двух сыновей. Виктор позволил себе слабость, когда его первая жена умерла в родах. Он женился по любви. Преуспевающий адвокат мог позволить себе и не такую причуду. Вот и сейчас он смотрел на правильный овал ее лица и точеный носик, и не мог оторвать глаз.
— Да что с тобой? — недоуменно спросила Клавдия. — Почему ты в унынии? Мы под крышей инсулы от холода тряслись, но ты и там иногда шутил. Не гневи бога, супруг мой. Ведь у нас все хорошо, а уныние — искушение Нечистого.
— Я знаю, душа моя, — Виктор дунул, убрав упавший на ее щеку локон. — У меня были надежды на хорошую сделку, но Марк обошелся без меня. Я рассчитывал заработать на ней.
— Так найди другую, — прижалась к нему Клавдия. — Рим огромен и богат, Виктор, а ты у меня умен. Ты уже не дал этому проклятому городу победить тебя. Теперь победи его сам. Я верю в тебя.
— Я не зря женился на тебе, — Виктор погладил ее по щеке. — А мой отец говорил, что твое приданое мало, а бедра слишком узкие. Все хотел сосватать за меня дочку куриала из Камулодунума. Она была страшна, как фурия. Но за нее виллу давали, между прочим.
— И ты бы остался без ничего, и со страшной, сварливой женой! — заразительно расхохоталась Клавдия. — Повезло тебе! Ты остался просто без ничего. Скажи, тога нужна сегодня?
— Нет, душа моя, не нужна, — чмокнул ее Виктор. — У меня дела в Субуре.
— Берегись, — наморщила нос Клавдия. — И не суйся в переулки. Святой Екатериной тебя заклинаю!
— Конечно, — улыбнулся ей Виктор и спустился по лестнице быстро, как мальчишка, а не как почтенный юрист, которому идет четвертый десяток.
Только она могла поднять ему настроение. Именно Клавдия сделала так, что он не сошел с ума в крошечном закутке на седьмом этаже инсулы. Два года этого ада! А она не сказала ему ни слова упрека. Виктор опасливо оглянулся, но сегодня Клавдия не стала высовываться из окна, чтобы помахать ему рукой. И тогда он поднялся на пару домов вверх и свернул влево, в самую что ни на есть клоаку, состоящую из мешанины слепленных как попало инсул, сараев и мастерских.
Сюда не дошли руки императоров прошлого, а уж сейчас мостить узкие переулки тем более никому бы в голову не пришло. Пропитанная дерьмом и мочой земля утоптана в камень, и лишь проливные дожди уносят отсюда сор. Виктор целеустремленно шел дальше, к одним многообещающим руинам, чьи хозяева давно умерли. Он решил отработать каждый переулок и каждый дом, но вырвать у этого города свое. Виктор вскоре понял, что заблудился, но упорно шел дальше. Он выйдет к улице Патрициев, и начнет свой поиск оттуда. Там он не промахнется точно.
— Вот проклятье! — шептал он, опасливо глядя наверх. — Не бросили бы чего.
Улочки кое-где становились так узки, что Виктор, вытянув руки в стороны, мог коснуться противоположных стен. На первых этажах — дешевые харчевни, где пьянствует всякий сброд. На вторых этажах живут те, кто на Спуске едва ли поселится на шестом. Денег не хватит. Кто живет под крышей этих домов, Виктор даже боялся предположить. Не иначе, демоны Преисподней.