— Восстановить хотели! — догадался Марк.
— Я тоже так подумал, — кивнул Виктор. — Да только следующей зимой оба дома сгорели. Совершенно случайно…
— И что в таких случаях бывает? — с замиранием сердца спросил Марк.
— Меммии получили деньги на восстановление первого дома, — пояснил Виктор. — В залог дали два оставшихся дома. Договором было предусмотрено, что при гибели или существенном повреждении залога кредитор вправе потребовать досрочного погашения займа. Оценку, скорее всего, провел частный табеллион, а подкупленные писцы ее приняли. Меммии не смогли расплатиться, и залог был продан нужному человеку. Так оба разрушенных дома перешли к кредитору за сущие нуммии, а остальное он истребовал у заемщика по суду.
— Почему Меммий с ним не расплатился? — не сообразил Марк. — У него же были деньги на ремонт.
— Кредитор знал, с кем имеет дело, — усмехнулся Виктор. — На этот долг уже наросли проценты, и вдобавок Меммии уже запустили в эти деньги свою лапу. Сенаторы бывают весьма неразумны в своих тратах. Они рассчитывали перекрыть долг поступлениями с оставшихся домов, но те сгорели.
— Оставшихся денег Меммиям на восстановление не хватило, — задумчиво произнес Марк. — А учитывая, что люди они в делах несведущие… если хуже не сказать… то деньги быстро прожили и остались без имущества. А кредитор дома восстановил, продал и неплохо заработал. Лихо!
— Не думаю, что продал, — покачал головой Виктор. — Он, скорее всего, поступил точно так же, как ты с пекарней отца. Фальшивая продажа и встречный долг на сумму покупки. Думаю, эти дома всё ещё его. И он не фигурирует ни в одной сделке.
— А кредитор не дурак, — присвистнул Марк. — Если смог провернуть такое дело, то он точно не дурак. Ты узнал, кто это?
— Нет, — развел руками Виктор. — Это почти невозможно. В Риме множество юристов-табеллионов. И у каждого десятки и сотни таблиц с договорами. Даже если ты придешь к нужному, он просто не скажет тебе правды.
Марк постоял недолго, обдумывая ситуацию, а потом недоуменно повернулся к Виктору.
— Это что же получается, можно вот так просто сенаторов разорять?
— Не просто, Марк, — покачал головой Виктор. — Очень непросто. Но надо отдать должное, исполнено все безупречно. Мое восхищение этому человеку. Он, как матерый волк. Увидел больную овцу в стаде сенаторов и прирезал ее.
— Ты ведь что-то предлагаешь? — прищурился Марк. — Я же вижу! Учти, Виктор, я не хочу жечь дома и в холода оставлять людей без крыши над головой.
Виктор с виноватым видом потупил глаза.
— Друг мой, — сказал он. — Давай забудем про дома Меммиев. Пусть сенаторы сами разбираются со своими заботами. Ты уже увидел, как в Риме зарабатывают состояния. Совершенно необязательно бегать с ножом, чтобы грабить людей. У нас есть законы. И тот, кто их знает, может сделать очень, очень многое. Вот я, например, законы знаю. А ты сделаешь остальное. Сегодня я видел инсулу, которая вот-вот рухнет. Пять хозяев, тридцать семей. Никто никого не слушает, никто не хочет договариваться. Если мы найдем способ собрать этот дом в одних руках, то заработаем очень неплохие деньги. И быть может, спасем людей.
— Спасем? — удивился Марк. — Зачем их спасать? От кого?
— От них самих! — уверил его Виктор. — Они так ненавидят друг друга, что скорее сожгут половину Субуры, чем уступят хоть на пядь. Тебе обязательно нужно сходить туда.
— Ближе к вечеру тогда, — согласился Марк. — Завтра непростой день.
1 Римляне знали и любили разнообразные изделия из рубленого мяса. Котлеты (Isicia) и особенно аналог тефтелей — globi carnis, мясные шарики.
2 Будущий император Петроний Максим, организовавший убийство Флавия Аэция, сменил на посту префекта Симмаха в начале 420 года. Оба префекта происходили из рода Анициев.
Глава 6
Прикормленный нотарий прислал весть, что сиятельный префект решил проверить пекарни. Всего один пирог, а сколько пользы! Товарищество пекарей почистило склады и приготовило документы, согласно которым все зерно совпадало до зернышка. Хлеба стоили установленных денег, таблицы с печатями лежали под рукой, а кладовые пугали пустотой. Марк и Тит, как добросовестные пекари, несущие повинность, стояли у печи и преданно поедали взглядом проверяющих. Делали они это напрасно, потому как внимания на них обращали не больше, чем на мебель. Нотарий, два аппаритора из префектуры и какой-то незнакомый писец из коллегии. По слухам, это новый зять магистра Либерия. Того милосердный господь наградил пятью дочерями, не дав сына. Писец проявлял невероятное рвение, которое заключалось в перемигивании с девчонкой из соседнего дома. Та строила глазки, а писец гордо выпячивал грудь и как бы невзначай поправлял нарядный пояс.