— Это все сволочи с чердака, — к Марку подбежал какой-то голый малец и показал на темное пятно. — У них крыша течет, так они сговорились и желоб поставили, чтобы на нас вода лилась. А еще они мочатся в этом углу.
— А зачем? — заинтересовался Марк.
— Потому что на пятом сильно дымят, — пояснил мальчишка. — Они под крышей угорают. Вот представь, господин, ты спишь на досках, а через них тебе в нос дым лезет.
— А почему на пятом сильно дымят? — Марк решил размотать клубок до конца. — И почему дым идет на чердак?
— Так в крыше дыра, — охотно пояснил малец и развел руки. — Здоровая! А между досок щели. Тяга такая, что у нас задница к полу примерзает. Приходится сильнее топить.
— А на третьем тоже сволочи живут? — уточнил Марк, вспомнив старуху.
— Еще какие! — уверил его пацан. — Они лестницу чинить не дают. На четвертом шлюха живет. Из-за этой суки весь дом не спит. К ней последняя рвань ходит. Вот соседи и надеются, что какой-нибудь ухажер провалится, разозлится и ту шлюху зарежет. Вот всему дому радости будет! Кстати, не хотите облегчиться, господа? Она за пять нуммиев дает. За медяк к ней проведу.
— Угу, — начал понимать обстановку Марк. — Не нужна шлюха. А на втором живут кожевенники, и вы их ненавидите всем домом?
— Точно, — мальчишка оскалил щербатый по малолетству рот. — Два нуммия давай. Я что, бесплатно тут распинаюсь?
— А крышу починить? — намекнул Марк. Он так посмотрел на протянутую руку, что мальчишка пугливо спрятал ее за спину.
— А кто ее чинить будет? — рассудительно заявил тот. — Мы, что ли?
— Хозяева, — непонимающе посмотрел на него Марк.
Мальчишка расхохотался злым смехом и убежал, перепрыгивая через подозрительные доски с ловкостью уличного акробата. Марк приметил эти места и показал Виктору. Аккуратней, мол. Тот обреченно кивнул. Даже его прежняя инсула не шла ни в какое сравнение с этим…
— Ты куда прешь? — раздался свирепый вопль давешней старухи. — Ты к кому? К козе блудливой? Нет ее! Сдохла! Схоронили третьего дня!
— Я тебе глаза вырву, гарпия! — завизжала какая-то баба на четвертом. — Сама сдохни! Иди ко мне, мой милый. Я тебя приласкаю!
— Пошли на чердак, — сказал Марк.
— Святые угодники! — прошептал Виктор. — Ничего страшнее в жизни не видел.
— Страшнее всего здесь шлюха, которая дает за пять нуммиев, — со знанием дела сказал Марк. — Когда ее увидишь, неделю спать не будешь. Пошли на чердак! Да смотри, ноги не сломай!
Они с очумелым видом разглядывали частокол из досок, жердей и каких-то совершенно негодных палок, связанных для прочности веревками и сбитых укосинами. Тут даже были подпорки, которые подпирали другие подпорки. Между ними какие-то люди организовали свои гнезда, бросив тюфяки прямо на пол. Черные крысы под коньком неодобрительно смотрели на гостей. От тех пахло непривычно вкусно: чистым телом и хлебом. Крысы оживленно пищали, осуждая между собой визит чужаков.
— Тут ведь даже тронуть ничего нельзя, — Марк изумленно рассматривал неожиданно добротный желоб, подставленный изнутри к худой крыше. Он отводил воду в сторону от жителей чердака, а тех дальнейшая судьба небесной влаги не интересовала вовсе. Желоб упирался прямо в стену, и теперь это уже проблема соседей снизу.
— Тронешь какую-нибудь палку, и тут сложится все, — Виктор опасливо погладил одну из подпорок.
— А ты не трогай! — каркнула какая-то грязная баба, окруженная целым выводком. — Чего вам тут надо? Воровать пришли?
— Проверка из префектуры! — прикрикнул на нее Марк. — Как зовут? Где муж? Чем занимается? Налог за прошлый год уплачен?
— Исида, спаси нас, — пискнула баба и зарылась в куче тряпья, выставив вперед голых детей. — Нет мужа, одна я, добрый господин! Не гони, ради Христа!
— Пошли отсюда, — сказал Марк. — Я все увидел.
Они вышли на улицу, и Марк внезапно для себя отметил, что воздух Субуры на редкость чист и свеж. После этого дома даже Большая Клоака могла показаться райским садом. Марк шагал в сторону Спуска, а когда зашел в термополий, попросил Криспа.
— Вина. Кувшин.
Они сидели вдвоем с Виктором. Небольшая перегородка отделяла столик от зала, скрывая их от посторонних глаз. Первый кубок провалился в глотки незаметно, но после второго разговор уже пошел.
— Ты уверен, что это может быть интересно? — спросил Марк.