— Дом — дрянь. Аренда дешевая. Жильцы — сброд, а хозяева еще хуже, — пояснил Виктор, загибая пальцы. — Эта инсула, если выкупать доли, стоит двести солидов. Если продавать ее целиком, то даже в таком состоянии — двести пятьдесят, не меньше. Если ее подремонтировать, то уйдет за все пятьсот. Но это немало вложить нужно.
— Неинтересно вкладывать, — отмахнулся Марк. — У меня и близко таких денег нет. Кто хозяева?
— А вот это самое забавное, — усмехнулся Виктор. — Их пятеро. Один ростовщик, два брата-гуртовщика, сирота под опекой и приход святого Климента.
— Церковь? — удивился Марк. — По завещанию долю получила?
— Именно, — кивнул Виктор. — Таких инсул в Риме сейчас множество. Приходы получают по завещаниям целые дома, доли в них и землю. С церковью очень сложно вести дела. Есть постановления соборов, которые запрещают продажу подаренного имущества. Для ростовщика дом — товар. Для церкви — имущество бедных. Это разные вещи. Но и это еще не все. Ростовщик хочет получить этот дом задешево, а поэтому не дает его ремонтировать. Братья друг друга ненавидят, а опекун сироты говорит, что без решения суда не заплатит ни нуммия.
— Дела-а… — задумался Марк. — И как ты хочешь в этой ситуации заработать? Имей в виду! Я не собираюсь покупать долю в этом клубке змей.
— Начни с церкви, — поднял кубок Виктор. — Перекупи аренду на следующий год. Поверь, она очень невелика. У прихода всего восьмая доля.
1 Синграфа — письменный договор поставки. Этот термин более характерен для купцов востока империи.
Глава 7
Чем Рим постоянно удивлял Марка, так это тем, что абсолютно любое событие здесь вело к непременным поборам. Появился новый узурпатор — нужны деньги на войну. Победили узурпатора — требуют денег на устройство праздничных игр. Нет наследника в империи — сенаторы молятся и делают богатые приношения в церкви. Появился наследник — готовь подарки младенцу, соответствующие твоему статусу. Аurum oblaticium, «поднесенное золото». Так назывался этот обычай. Привычка императоров каждый год возлагать на себя должность консула тоже была весьма разорительна для сенаторов. Ведь Рим все еще республика.
В этом году в Равенне ожидали новых подарков. Шептались, что Констанций требует средств на войну против узурпатора Максима, который по наущению Нечистого объявил себя императором в Испании. Точнее, в той ее части, что еще подчинялась властям. Никто не называл это налогом. Все называли это добровольным даром. И никто не смел отказаться.
— Славнейший желает получить деньги на месяц раньше, — Гай Меммий, зерноторговец, сидел за столиком в термополии, попивая вино. Он только что обстоятельно изложил проблемы сенаторского семейства, и теперь ждал, что Марк бросится их решать, спотыкаясь и благодаря за честь.
— Все это печально, — ответил Марк. — Но у нас есть договор. Я отдаю двадцать солидов в июльские календы. И отдаю деньги либо самому сенатору, либо тому, кто принесет должным образом заверенный мандат.
— Но тебя просит сам Флавий Меммий Руфин! — округлил глаза торговец.
— Да хоть Сол Инвиктус (1), — хладнокровно ответил Марк. — У нас есть договор.
— Славнейший оказал тебе честь, передав свой дом на весьма выгодных условиях, — зерноторговец повел рукой по сторонам. — И ты извлекаешь из него прибыль.
— А вот это тебя не должно касаться, — все так же спокойно ответил Марк. — Я эти руины для того и купил. И у меня самого столько забот и долгов, что тебе даже не снилось, почтенный Гай. Твое предложение мне неинтересно.
— Это не было предложением… хм-м… — растерялся торговец. — Сенатор считает, что это уже решенный вопрос. Ты не понимаешь, Марк! Деньги нужны совсем скоро. Иначе я потеряю право продавать их зерно, а семейство Меммиев ждет позор.
— Жаль, — Марк со скучающим видом поднялся. — Неплохие вроде бы люди.
— Да что ты себе позволяешь! — возмутился Гай Меммий.
— Двадцать солидов в год, — Марк с усмешкой посмотрел на гостя. — Даже при ставке в третью долю такая щедрость мне будет строить полсолида. Ну и зачем бы мне это?
— Ты хочешь поссориться с сенатором из-за двенадцати силикв? — удивился торговец.
— Я не боюсь поссориться с сенатором из-за двенадцати силикв, — поправил его Марк. — У меня с ним сделка, и я в точности выполняю свои обязательства. Договор не нарушен.
— Зерно дам, — угрюмо засопел торговец. — На этом деньги вернешь. Я крупно ошибся, Марк, когда рассказал тебе о заботах славнейшего. Уступи мне половину. Шесть силикв всего!
— Ни нуммия не уступлю, — отрезал Марк.
— Ну и жадный ты, пекарь, — нахмурился Гай Меммий. — Ты понял, что выхода нет, и выкрутил мне руки. Мне теперь придется из своего кошеля деньги отдать. Сенатор не примет от меня отказа. Для него это унижение.