— Ну что же, друг мой, вполне неплохо, — одобрительно покивал Виктор. — Твои словесные обороты не слишком изящны, но довольно образны. Удивительно для пекаря. Где-нибудь в… Нет, не в Галлии, конечно… В Скифии Малой или в Херсонесе ты вполне мог бы выступать в суде.
— Но ведь мы ничего не добились, — удивленно посмотрел на него Марк.
— Да этого и не требовалось, — отмахнулся Виктор. — Мы познакомились, а эта болтовня должна отвлечь их внимание. Теперь дело за мной.
Через несколько дней Виктор вернулся из префектуры с довольной улыбкой. Нотарий принял жалобу, и еще через три дня к дому с трезубцем подошли чиновники: архитектор, землемер, нотарий и двое стражников. Идти в этот район без охраны они отказывались наотрез. Виктор проводил их, виртуозно миновав все гнилые доски, а потом повел на чердак.
— Чего надо? — завизжала давешняя баба с детьми. — Ходят все, ходят! Ворье поганое!
— Палок захотела, дура чумная? — погрозил ей нотарий. — Так я сейчас выдам. У меня стража внизу стоит.
Баба снова нырнула в гору тряпья, а комиссия застыла в священном ужасе, рассматривая подпорки, гнилую обрешетку кровли, синее небо в прорехе крыши и, особенно, желоб, украденный здешней публикой непонятно где.
— Только не говорите, — пискнул архитектор, — что они дождевую воду на нижний этаж отводят.
— Прямо на несущую балку льется, господин, — угодливо подбежал Виктор. — Позвольте, я покажу.
— Покажи, — архитектор мертвенным взглядом окинул чердак, словно пытаясь запомнить увиденное навсегда, и пошел вниз, старательно прижимаясь к стене.
Пятый этаж никого не удивил. Распахнутые двери, горы вонючего тряпья в закутках и давешний пьяница, лежавший на том же самом месте. Архитектор потрясенно смотрел на покрытую плесенью стену, колупнул пальцем трухлявую балку и побледнел.
— Уходим отсюда! Немедленно! Здесь нельзя находиться. Всем вниз.
— Внизу подпорки стоят, господин, — успокоил его Виктор, когда они спустились на этаж ниже. — Они не первый год так живут.
— Они здесь живут? — нервно хохотнул архитектор, а потом внезапно замолчал и перекрестился.
Тощая баба чуть не в пять локтей ростом выглянула из своей конуры. Один глаз у нее затянут бельмом, скулу пересекает багровый шрам, а щеки и лоб покрыты какой-то сыпью. У нее сероватое лицо, как у всех, кого каждую осень трясет болотная лихорадка, но при этом баба находилась в полной боевой готовности. То есть обнажена. Вислая грудь доставала до прилипшего к позвоночнику пупка, а грязные волосы — до костлявой задницы.
— А ты милый, — выдохнула она перегаром прямо в лицо архитектору. — Побаловаться не хочешь, красавчик? Пять нуммиев всего. Если все захотите, то и по четыре дам.
— Господь, милосердный, спаси и сохрани нас, — прошептал чиновник и прыжками побежал по лестнице вниз, подальше от этого дома.
— Ну что? — сгорая от нетерпения, спросил Марк, когда адвокат пришел в термополий и уселся за столик. — Что напишут в отчете префекту?
— Как обычно, — пожал плечами Виктор и налил себе вина. — Что жить в доме можно, но требуется некоторый ремонт. Как только получим предписание префектуры, соберем владельцев еще раз. А ты, Марк, постарайся узнать, нет ли у них долгов. Думается мне, у кого-то доли заложены.
— Зачем нам это? — спросил Марк.
— Смотри, — начал Виктор. — Выгодно покупать дома. Еще выгодней покупать доли в домах. Но самое выгодное…
Марк нахмурился, потом медленно поднял голову и посмотрел на адвоката.
— Постой… Ты предлагаешь… купить долг, который обеспечен этой долей?
— Именно, друг мой, — благодушно кивнул адвокат, поднимая кубок с вином. — Так получается гораздо дешевле.
Отличная идея, подумал Марк. Жаль только, денег нет. Ну, что же. Не впервой. Будем искать…
1 Sol Invictus — Непобедимое солнце. Официальный культ бога Солнца в Риме. Главный бог армии конца III — начала IV века. День рождения Непобедимого Солнца отмечался 25 декабря. Есть теория, что западная традиция праздновать Рождество Христово в ту же дату связана с тактическими уступками язычеству или с желанием духовенства заменить один праздник другим.
Глава 8
Термополий на Субуранском спуске шумел подобно улью. Вечером рабочий народ тянется сюда. Харчевня невольно превратилась в место встреч, где едва знакомые люди обсуждали скачки, налоги и делились сплетнями. Каменные столешницы вечером заняты сплошь. Люди сидят локоть к локтю, шумно поедая блюда, которые здесь начали менять с непривычной для Рима частотой.
Крисп кряхтел и ворчал, поминая молодежь, но увеличения выручки не отметить не мог. Он даже не догадывался, что можно иногда менять начинку пирожков, и тогда их будут брать охотней. Да и вообще, не обязательно сорок лет подряд готовить одно и то же. Оказывается, мастеровым Субуры нравится разнообразие. Даже им приедается гороховая каша и рагу, состав которого не менялся уже лет триста. Марк заставил компаньона каждый месяц вводить новое блюдо и, к удивлению Криспа, десятилетиями готовившего одно и то же, именно его начинали брать охотнее остальных. Ну кто бы мог подумать!