Крисп подобно бешеной собаке бегал по Риму, пробуя блюда у других копо (1), а потом колдовал у себя на кухне. И он… о боже! Пару раз заглянул на форум Траяна, где прикупил специй. Крошечная порция заморских трав придавала блюдам совершенно иной вкус. Да и стоило это, положа руку на сердце, не грандиозных денег. Что такое несколько горошин перца для целого котла привычной похлебки? В Риме использовали при готовке десятки трав, стоивших куда дешевле заморских специй. Их везли из Галлии, южной Италии и Африки. И теперь они, в смеси с запахом давленого чеснока, наполняли термополий ни с чем не сравнимым ароматом.
Именно к этому запаху принюхивался вошедший в термополий человек непривычного здесь вида. Он не местный. И он не совсем человек. У него нет ошейника, но перепутать такое нельзя. Это раб. Раб всегда несет частичку величия своего хозяина. Именно поэтому привратник дома Валерии Паулины был похож на бывшего консула, а на сидевшего за своим столиком Марка смотрел свысока, как на существо низшего порядка. Он, рожденный в богатом доме, вонь Субуры презирал всей душой.
— Славнейшая госпожа Валерия Евдоксия, — важно надулся он, — приказывает тебе, пекарь Марк, явиться к ней завтра в полдень. В известный тебе дом на Авентинском холме.
— Ты услышан, раб. Можешь идти, — ответил Марк и отвернулся.
На лице слуги промелькнула недовольная гримаса, но тут же исчезла. Ведь он и впрямь раб. Если проявит непочтительность к свободному римлянину, получит тумаков. Умелая рука не оставит следов, и тогда даже хозяин не сможет подать в суд. Ведь ущерба для его имущества нет. Раб вышел из термополия и пошел по улице вниз. Он исполнил приказание госпожи.
А Марк повернулся к Виктору, с которым вел разговор, и поморщился.
— Сейчас не до выкупа долей, дружище. Завтра я должен внести Меммиям второй платеж за дом с дельфином. Я почти нищий!
— Я каждый месяц плачу тебе за квартиру! — притворно возмутился адвокат. — И ты знаешь, цена ее не так уж мала.
— Хорошо, — согласился Марк. — Я еще пару месяцев нищий.
— Это сейчас не слишком важно, — отмахнулся Виктор. — Дело небыстрое. Нужно установить, есть ли у кого-то из хозяев ипотека.
— Ипотека? — невольно вздрогнул Марк, вспомнив свою прошлую жизнь. Он ведь так и умер, не расплатившись с банком. — Тут есть ипотека?
— Да что с тобой сегодня? — рассердился Виктор. — Есть, конечно! Я же тебе много раз говорил. Это заём под залог недвижимости. Должники частенько скрывают такие вещи. Можно купить долю, а потом лишиться ее. Придет кредитор и потребует уплаты долга уже с тебя. Или изымет залог.
— Ничего себе! — присвистнул Марк. — А тут не бывало такого, что в суд приходит какая-нибудь старушка-певица, говорит, что ее обманули, и требует вернуть проданный дом?
— Бывало, — кивнул Виктор. — Не певица, конечно… Откуда у певицы такие деньги? Если уважаемая матрона сможет доказать свои слова и возвратить деньги покупателю, такая сделка может быть оспорена.
— А если она отдала деньги мошенникам, но дом требует вернуть? — возбудился Марк.
— Как тяжело с тобой сегодня, — вздохнул Виктор. — Ты такие странные вопросы задаешь. Даже самый продажный судья не посмеет вынести решение в пользу такой певицы. Это же до императора дойдет! Нет денег, нет дома. Она, когда ставила на купчую свою печать, явно выразила свое желание. Табеллион его зафиксировал. Если старуха выжила из ума, то при чем здесь добросовестный покупатель? Пусть идет к детям и живет у них из милости.
— А если у нее нет детей? — наклонился вперед Марк. — Ни детей, ни дома, ни денег.
— Пусть сдохнет в какой-нибудь канаве, — пожал плечами Виктор. — Закон этого не запрещает.
— Вот и я всегда так думал, — вздохнул Марк, снова вспомнив перипетии прошлой жизни. — Не зря я оказался в Риме. Кстати! — вскинулся он. — В Городе десятки табеллионов. Как ты узнаешь, есть ли на долях обременение?
— Да, это непростое дело, — согласился Виктор. — Я пока попробую поговорить с жильцами. Иногда они удивительно много знают. Ведь тот, кто дает в долг, обязательно приходит осмотреть свой залог. И потом еще не раз приходит, чтобы убедиться, что он цел. Я просто подойду к дому и найду бабу, которая чаще всех выглядывает в окно. Я всегда так делал.