— А имущество? — жадно спросила Евдоксия. — Что будет с его имуществом?
— У раба не может быть ни имущества, ни семьи, — ответил Марк. — Закон не признает его человеком. Он становится вещью. Если Гая Меммия вернут в рабское состояние, он перестанет быть собственником. Но прежде нужно выяснить, что именно принадлежит ему, что он держит за другими людьми и что успел вывести.
— Боги послали нам тебя, — выдохнула Евдоксия. — Я буду бичевать его каждый день. Я буду наслаждаться его воплями. Я выжгу клеймо на его лбу! Когда этот иск окажется в суде?
— Поставьте печать, госпожа, — показал Марк на таблицу, — и адвокат подаст ваш иск уже завтра утром. Имя Меммиев ускорит рассмотрение. И помните! Вы позвали меня, чтобы спросить цену на зерно, узнали про злоупотребления своего прокуратора, и только тогда передали мне его должность.
— Зачем такие сложности? — недоуменно посмотрела на него Евдоксия.
— Я не хочу получить удар ножом, — ответил ей Марк. — Ничего еще не закончилось, госпожа. Напротив, все только начинается. Гай Меммий все ещё свободный человек. А это значит, что вы не имеете права удерживать его, а в суде он может защищаться, используя все свои возможности.
— Ты можешь идти, достойный Марк, — Валерия Евдоксия встала с кресла. — Семья Меммиев благодарна тебе за помощь.
Марк поклонился, а жена сенатора и его дочь вышли в перистиль, оставив юношу в легком смятении чувств. Ладная фигурка Сабины снова заставила сердце биться чаще. Девушка среднего роста, но стройная и гибкая. С высокой грудью, которую не может скрыть платье…
— Вот зачем она мне? — спросил Марк сам у себя, когда вышел на улицу. — Ну ведь не светит ничего. Она смотрит на меня, как на таракана. Надо срочно спустить пар. Позову Асту на ночь. Кажется, избыток гормонов мешает мне думать.
Он спустился с холма и повернул к форумам. Ему нужна Виа Сакра, Священная дорога. На этой улице у подножия Палатина работает множество ювелиров и менял. Аурифиции, золотых дел мастера, аргентарии, работавшие по серебру, геммарии, резчики по камню, и маргаритарии, торговцы жемчугом.
Чистая, аккуратная улочка, выложенная базальтовыми плитами, полупуста. Тут нет праздных толп. Жилье здесь дорого, а дома невысоки. И в начале улицы, и в конце ее стоит наряд стражи. Видно, здешние торговцы приплачивают префекту городских когорт. Первые этажи заняты лавками сплошь. Больше половины работающих здесь — ювелиры, есть продавцы специй, резчики по кости, пурпурарии, продавцы окрашенных в пурпур тканей, и серарии, продавцы шелка. Впрочем, их здесь немного. Благовониями, специями и дорогими тканями торгуют неподалеку, на Виа Туска.
— Золото или серебро? — внезапно остановился Марк. — Может, переделать на золото? Этот себе возьму… Пожалуй, все же оставлю серебро. За золото девчонке голову отрежут.
Он повернул к аргентариям. Так в Риме называли еще и ростовщиков. Они тоже сидели на этой улице, видимо, из удобства. А иногда совмещали ремесло ювелира и выдачу займов. Сюда несли старинные монеты, а разобраться в пробах того, что чеканили императоры после Клавдия, мог только весьма опытный человек. И буйный Нерон, и победоносный Траян, и свирепый Антонин Каракалла, и коварный Филипп Араб отличались одним качеством: все они портили монету. Римляне несли сюда свои накопления, аргентарии определяли пробу и переплавляли деньги на украшения. А там, где монета, там и долги… Несколько потертых денариев императора Гордиана принес сюда и Марк. Им лет двести, драгоценного металла в них нет и половины. Дрянь-деньги, серебряный лом.
— Здравствуй, почтенный, — сказал он, когда зашел в лавочку на первом этаже трехэтажной инсулы. — Я оставлял заказ — нательный крест с распятым Иисусом (2). Он готов?
— Да, господин, — кивнул мастер. — Заказ довольно необычный, но извольте взглянуть.
— Неплохо, — удовлетворенно улыбнулся Марк, разглядывая изображение Спасителя. — Очень неплохо! Я подарю его своей крестнице. А вам, почтенный, советую наделать таких еще. Их будут неплохо брать.
— Уже, — довольно оскалился аргентарий. — Это на редкость хорошая мысль. Двое из моих племянников захотели себе такие. Как вас зовут, почтенный?
— Меня знают как Марка со Спуска. Я пеку хлеб для диаконий.
— И почему я не удивлен… — сразу посерьезнел аргентарий. — Меня зовут Павел. Было честью сделать это, господин. В Городе о вас говорят.
— Тогда, если будет что-то по тяжелым долгам или по интересным залогам, найдите меня, — предложил Марк. — Мы можем заработать вместе. Дом с дельфином на Субуранском спуске. Вам каждый его покажет.