— Старший, — поклонился он.
— Крисп сказал, тебе вдовы и сироты мешают? Что не так? Ты ведь десятую часть бобов забираешь себе. Много ли ума нужно, чтобы их сварить?
— Людям мешают, старший, — поморщился Юний. — Из-за них считают, что у меня только бедняки и едят.
— Если они в одно время будет приходить? — поинтересовался Марк.
— В полдень! — восторженно пискнул Юний. — В это время пусто у меня. Приличные люди отдыхают. Сделай так, чтобы они в полдень приходили. Бога за тебя молить буду.
— Сделаю, — кивнул Марк. — Я недоволен тобой, Юний.
— Почему, старший? — мордочка копо вытянулась. — Что не так?
— Смотри! — Марк повел рукой по окружающим Спуск холмам. — У тебя вокруг десятки богатых людей. А у них слуги, рабы… Не у всех есть повара, а у кого есть, готовы покупать пироги или те же пельмени. Белый хлеб можешь туда продавать, жареных гусей, перепелов!
— Да они у меня не купят, — несмело сказал Юний, и Марк взорвался:
— А ты попробовал? — заревел он. — Ты к ним сходил? Зайди в каждый дом, поклонись, угости пирогом. Боишься, что тебе откажут? Ты прав. Девять откажут, а десятый потом купит. Под лежачий камень вода не течет, Юний. Деньги нытьем не зарабатываются.
— Понял, старший, — втянул голову в плечи кабатчик и нырнул в жаркую тень термополия.
Марк пошел назад, но успел услышать, как голос Крисповой дочери, напоминающий по приятности инструмент стоматолога, прозудел:
— Переоденься в чистое, олух, и иди, куда сказали. Слышал, что тебе умный человек велел? Он два года назад раков жрал, а теперь ему вся Субура кланяется. Иди, сказала! Я тут сама управлюсь. Вот ведь горе мое…
Марк оказался дома уже через четверть часа. Крисп молча положил перед ним твердую, высушенную в камень лепешку. Она раскатана до прозрачности и слегка пригорела по краям. Обычно лаганум и тракту сушат в тени, а иногда предварительно бланшируют в кипятке для улучшения вкуса.
— Поставь котелок с похлебкой на огонь, — попросил Марк, и Крисп молча налил куриного бульона и с грохотом бросил его на жаровню.
— Вот чего тебе неймется? — проскрипел он. — Горячая еще похлебка. Зачем ее кипятить?
— Затем, — многозначительно ответил Марк, а потом начал ломать лепешку и бросать ее в исходящий пузырьками бульон.
Ну, не макароны, думал Марк, помешивая кусочки теста. Скорее бешбармак… Хотя нет! Там лапша яичная… Кажется, орекьете в Апулии такими кусочками готовят. Нет, тоже не очень похоже… Видов пасты — несметное количество, но о тех, что с дырочками, придется забыть. Нет у меня таких навыков. Знаю только, что для их изготовления бронзовая форма нужна. И что мне с того знания? Я уже мясорубку сделал. Э-эх…
Минут через десять Марк разлил по тарелкам получившееся подобие лапши, а потом пригласил Криспа за свой столик. Кабатчик с недовольным лицом сел, зачерпнул ложкой пахучее варево и начал сосредоточенно жевать. Он ел степенно, как епископ на пиру, и молчал, прислушиваясь к собственным ощущениям. Доев похлебку, он сказал.
— Непривычно, Марк. Как будто не хватает чего-то.
— Перца не хватает, — вздохнул тот. — С перцем совсем другое дело было бы. Но это Субура… Какой еще перец!
— Кажется, вареная тракта и без похлебки пойдет, — несмело сказал Крисп. — Надо только с соусом помудрить.
— Не надо ничего мудрить, — уверил его Марк. — Завтра раскатай лепешек, скрути туго и порежь на тонкие ломти. Что-то вроде вороньего гнезда выйдет. Вот эти гнезда и суши. А еще одну партию просто порежь на тонкие полоски. Высушено должно быть хорошо. Если в них вода останется, заплесневеет быстро.
— Это я смогу утром людишек кормить! — мгновенно понял Крисп. — Тракта долго лежит, если правильно высушить.
— Даже через несколько недель сможешь, — уверил его Марк.
— А соус? — жадно спросил Крисп.
— Тертый базилик, чеснок и оливковое масло, — улыбнулся Марк. — Ну и травки по вкусу. Перетираешь в ступе и заливаешь вареную тракту.
— Ты где такое ел? — подозрительно уставился на него кабатчик. — Марк! Я тебя с рождения знаю. Ты ведь в Субуре вырос. Откуда в твоей голове такие мысли завелись?
— Купец с Востока рассказал, — напустил туману Марк. — Завтра сделай. Пару дней людям будем новое блюдо бесплатно раздавать. Пусть пробуют.
— Бесплатно! — схватился за сердце Крисп. — Да за что им счастье такое?
— Пусть привыкнут, — поднял палец Марк. — И мне горшок с лаганумом приготовь. К отцу Целестину схожу.