А Марк снова разглядывал закопченную фреску на стене. Там, где в прошлый раз он видел похотливых сатиров, сегодня проглядывало ласковое море и корабль, бороздящий его волны. Из этого Марк сделал вывод, что все не так уж и плохо, снял с плеч корзину и достал завернутый в старый плащ горшок.
— Что тебе здесь надо? — взорвался Либерий. — Как ты посмел сюда прийти! Пошел вон, неблагодарная тварь! Убери эту дрянь с моего стола!
— Эта дрянь называется паста. И она изрядно сократит количество потребного Риму хлеба.
Марк открыл горшок, полил пасту соусом и вручил Либерию вилку, на которую тот уставился с тупым недоумением.
— Как можно сократить количество хлеба? — растерялся Либерий. — Ты чего сюда притащил? Думаешь, я это жрать буду? Проваливай, Марк. Иди, спрячься за дьяконами. Тебя и за ними достанут.
— Корабль тонет, магистр, а я протягиваю вам руку, — спокойно возразил Марк. — Может, я и сволочь, но не дурак. В течение пары лет люди начнут есть это больше, чем хлеб. Потому что горячее и вкусное. И хранится долго. Тогда множество пекарей просто разорится. Вы хотите быть в их числе?
— Да, ты не дурак, — успокоился вдруг Либерий и сложил руки на груди. — Ты очень хитрая сволочь. Чего в этот раз удумал? Хочешь вообще всех денег лишить? Не только меня?
— Попробуйте, почтенный, — уверил его Марк. — Это вкусно. А то, что у нас произошло — это мелкая размолвка. Сегодня я вас лишил денег, завтра вы меня. А послезавтра мы заработали их вместе. Жизнь слишком сложна, чтобы умным людям копить обиды друг на друга. Сказано в Писании: время разбрасывать камни и время собирать камни. Сейчас настало время их собирать.
— Да пропади ты пропадом, Марк, — с тоской произнес Либерий. — Ненавижу тебя. Так охота башку тебе проломить, ты бы знал… Но ведь по запаху чую, что-то дельное. И если не я, то другой возьмется.
— Именно так, господин, — вежливо поклонился Марк. — Просто воткните вилку, намотайте и ешьте.
— Вкусно, — сказал Либерий, когда с задумчивым видом прожевал первую порцию. — Что это?
— Измельченная тракта, — ответил Марк, и магистр застонал.
— Проклятье! Ты что, хитрозадая сволочь, покрошил сухое тесто, сварил и полил соусом из базилика? И все?
— Да, — коротко ответил Марк. — Соусы могут быть разные. С травами и без. А еще сюда можно добавить рубленое мясо.
— Провались ты в Геенну, Марк, со своими придумками, — горестно вздохнул Либерий. — Тракта хранится неделями. Ее любая дура насушит, а потом приготовит. Хлеб требует печи, дров и умелого человека, который его испечёт. А эту дрянь можно сварить в любом доме. Ты что наделал? Ты ведь сотни семей пропитания лишил.
— Хлеба будет нужно меньше, — терпеливо произнес Марк, — а зерна и муки столько же. Тут опасность в другом. Слишком просто ее делать. Если коллегия под себя это дело возьмет, то пекари при деньгах останутся. А то и заработают. Зимой пасту можно сушить около печей. Хлеб-то все равно никуда не денется.
— Ты ведь мог свою коллегию создать? — глубоко утопленные глазки магистра сверлили Марка подозрением. — С твоими связями это раз плюнуть. Мы бы пекли хлеб для анноны и медленно разорялись, а ты бы золото греб лопатой. Почему не стал?
— Не хочу сотни семей без заработка оставить, — признался Марк. — Не хочу, чтобы люди меня проклинали. Я ведь понимаю, что пока власти разберутся, что произошло, пекари разорятся дотла. Повинности с них никто не снимет.
— Правильно понимаешь, — поморщился Либерий. — Ладно, говори, чего хотел? Я ведь по глазам вижу, что не просто так мириться пришел. Проси.
— Я стал прокуратором семьи капуанских Меммиев, — скромно потупился Марк. — Хочу пристроить зерно по честной цене. Поспособствуйте, господин. Хорошая кампанская пшеница. Замолвите свое слово перед людьми. Могу сам заняться, но не хочется времени тратить. Просто скажите мастерам, что у меня зерно есть, и что вы не станете на них сердиться, если они у меня его возьмут.
— Цену какую дашь? — поморщился Либерий.
— Как у всех, — развел руками Марк. — Мы же теперь друзья.
— Иди, — отмахнулся Либерий. — Скажу. Зайду к тебе, покажешь, как сушку устроил. Так-то дело нехитрое, но взглянуть нужно. Если из тракты воду не выгнать, ей тут же конец придет.
— А на пир нас с отцом позовете? — набрался наглости Марк. — Ну, чтобы все увидели, что у нас больше нет вражды. А мы при всех хороший дар поднесем.
— Позову, это даже полезно, — сказал Либерий после раздумья. — Через три дня совет коллегии будет. Ты стол накрываешь на пятьдесят человек. Вот этой своей трактой людей и накормишь.