Приодетый ради такого случая раб приносил с кухни блюдо за блюдом. Все простое, и все выращено здесь. Хлеб, оливки, похлебка из чечевицы, жареная баранина, курица, вино. Стол весьма сытный, и Марк вдруг осознал, что эти люди едят так всегда. Их понятие о бедности совсем не то, что у пекаря. В него не входит еда. Еда — это нечто само собой разумеющееся. Как воздух или вода.
Семейство Меммиев вошло в триклиний и расположилось на полукруглом стибадиуме. Они едва кивнули ему в ответ на поклон. Даже Сабина… Марк сжал зубы, но изобразил любезную улыбку и сказал.
— Позвольте мне преподнести подарки, славнейшие.
— Подарки? — удивилась Евдоксия.
— Я начну с маленькой госпожи Цезонии.
Марк залез в мешок, стоявший у его ног, и достал оттуда куклу на веревочке. Ярко раскрашенная деревянная игрушка с крестовиной была здесь незнакома. Марк опустил ее на пол, а потом заставил сделать несколько па. Шестилетняя малышка завизжала от счастья, отняла игрушку у Марка и вмиг забыла про еду. Даже сенатор и его жена смотрели на кривляния деревянной куклы не мигая. Что уж говорить об их дочерях.
Летиция, которой было лет двенадцать, несмело взглянула на Марка и опустила глаза. Ей нельзя спросить про подарок. Она может только принять его. Бедный ребенок. Марк протянул ей красивый гребень, который девчонка схватила чуть быстрее, чем следовало.
— Спасибо, достойный Марк, — ответила она, с трудом сохраняя спокойствие. Глазки ее блестели счастьем.
— Это вам, госпожа Сабина, — Марк протянул ей продолговатый кожаный чехол. — Это flabellum, веер, но такого нет ни у кого. Вы первая.
— Спасибо, — пролепетала девушка, вытащив сложенные вместе костяные пластины. Она не поняла, что с этим делать.
— Просто разверните, — подсказал Марк, и веер с шелестом раскрылся.
— Какая прелесть! — не выдержала Валерия Евдоксия. — Откуда это привезли?
— Сделали по моему заказу, госпожа, — ответил Марк. — Я сам его придумал.
— Но ты же пекарь! — недоуменно посмотрела на него матрона.
— А разве это может мне помешать? — спросил Марк, глядя на Сабину, которая то открывала веер, то закрывала, то прятала за ним смеющееся лицо.
— Госпожа Флора, — Марк протянул старшей из дочерей небольшую шкатулку. Та жадно схватила подарок и открыла.
— Встроенное зеркало в крышке, — пояснил Марк. — Несколько отделений для пудры, заколок и колец. Дерево из Индии. Такого в Риме тоже ни у кого нет. А теперь вы, госпожа Евдоксия.
— Что это? — та недоуменно мяла в руке кожаную сумочку.
— Кошелек, мешочек для мелочей и просто украшение, — пояснил Марк. — Его можно носить через плечо.
— А как его открыть? — жена сенатора не могла справиться с защелкой. — Поняла! Хм… Забавно… Твои подарки весьма необычны, Марк. Мы благодарны тебе.
— Ты хороший! — Цезония подбежала и обняла Марка за шею. — А Флора говорила, что ты пекарь, и от тебя воняет кислым тестом. Я понюхала. И ничего не воняет! Ты красивый, и от тебя хорошо пахнет. Ты Флору не слушай. Она такая злюка. Это потому, что ее замуж не берут.
Дзын-нь!
Разлетелся вдребезги упавший на пол стеклянный кубок. Семейство Меммиев выдохнуло в едином порыве, и Марк понял, что малышка ковырнула незаживающую рану. Для сенатора достойное замужество дочерей — недостижимая цель. Выйти за равного можно, но он будет так же небогат, как они сами. Меммиям ни за что не дать хорошего приданого. До этого дня.
— Цезония! — перебил дочь сенатор. Он заговорил торопливо, пока Флора не разрыдалась и не выбежала из триклиния. — Твоя старшая сестра выходит замуж через год.
— Да⁈ — пять женщин повернулось в сторону Меммия Руфина, сохранявшего небрежно-загадочный вид.
— У нее будет достойный муж, — бросил сенатор и приступил к курице, которую раб поставил перед ним.
Марк опустил голову, стараясь не заржать молодым жеребцом. Лица у женской половины Меммиев были просто уморительные. Евдоксия глупо хлопала глазами. Флора утирала слезы, одновременно улыбаясь, а Сабина переводила задумчивый взгляд с гостя на отца. Кажется, она нашла источник внезапного свалившегося им на голову богатства.
— Ты сыграешь нам на кифаре, Марк? — спросила Летиция, которая налюбовалась своим гребнем и запустила пальцы в блюдо с козлятиной.
— Конечно, госпожа, — ответил Марк.
Уныло, думал Марк, когда вилик, управляющий поместьем, провел его по владениям Меммиев. Убогие хижины колонов, базальтовое колесо, которым давят масло, и огромный каменный чан для винограда. Его будут топтать босыми ногами, чтобы получить сок. Винтовой пресс? Нет, не слышали. Клочки полей разбросаны тут и там. В имении даже не вся земля обработана. Видно, рук не хватает. Их не хватает по всей Италии. После дружеского визита готов Алариха многие деревни так и не оправились. Часть людей погибла, часть ушла, а новые крестьяне рождались слишком медленно.