В небольшой храм шел народ со всей Субуры. Проповеди отца Филиппа задевали какой-то нерв в душах людей. Хорошим он был человеком, не испорченным властью и деньгами. Люди тянулись к нему. Вот и сейчас он служит.
— Отец Евгений, — облобызался Марк с дьяконом. — Я хлеб привез. Вам сколько?
— Давай полсотни, — почесал нос старичок-дьякон. — Новые люди из Реции пришли. Там вроде войны сейчас нет, но и жизни никакой нет. Решили бежать оттуда, пока на дорогах спокойно.
— Спокойно… — задумался Марк.
И впрямь год, который он знал как четыреста двадцатый от Рождества Христова, оказался на редкость скучным. В хорошем смысле этого слова. Консул Констанций дал передышку истерзанной варварами стране. Только на границе части пограничников-лимитанов сдерживали вторжения мелких шаек. Так то дело обычное. Готы, гунны и даже вандалы в Испании сидели тихо.
— Дай-то бог! — сказал Марк. — Сиятельному Констанцию долгих лет.
— Аминь, — сложил руки на груди дьякон.
— Тут печать поставь, святой отец, — ткнул ему таблицу возчик. — Полсотни хлебов.
— Как писцы в префектуре, право слово, — поджал губы дьякон, но хлеба добросовестно пересчитал и печать поставил. — Вот вас господин архидьякон воспитал, на удивление просто.
Проблема стала ясна только к концу дня. Пока развозили хлеб на ближние диаконии, дальним приходилось ждать. Пока осел проберется по запруженным улицам, пока вернется пустой после первого рейса, солнце уже хорошо переваливало за полдень. А в дальние кварталы Рима, куда-нибудь в район кладбищ за стеной, хлеб и вовсе попадал к закату.
— Никуда это не годится, Марк, — скрипел дьякон, служивший в церкви святого Лаврентия, что за Соляными воротами. — Хлеб у тебя добрый, но у меня люди голодные. Два десятка сирот и вдов. И три солдата увечных. А еще семья пришла из Германии, и паломников двое. Ты уж сделай милость, придумай что-нибудь. Пресвитер Кирилл весьма гневается на такое небрежение.
— Понял, отец, — кивнул Марк. — Исправлю все. Прямо завтра.
— Исправь, Марк, богом прошу, — сказал дьякон. — Горек твой хлеб, для несчастных людей он, которым и помочь некому. Не стоит их еще больше мучить.
Вот проклятье, думал Марк, едва переставляя деревянные ноги. Он за день миль пятнадцать прошел, а то и больше. Это что же, мне десяток ослов покупать? А что они целый день делать будут? Их ведь кормить надо. И сами ослы денег немалых стоят. Разорение сплошное. И все для того, чтобы в какой-то медвежий угол три десятка хлебов отвезти. Из-за десяти килограммов осла гнать. Тьфу!
Озарение пришло оттуда, откуда не ждали. Уже поздно вечером вдовушка Аста, усердно трудившаяся чуть ниже талии Марка, подняла голову и обиженно спросила.
— Да что с тобой сегодня? Почему твой корень такой унылый?
— Да заботы покоя не дают, — признался Марк, а потом неожиданно для себя сказал. — Нужно три десятка хлебов за Соляные ворота отвезти. А мне жаль осла ради такого гнать.
— Тоже мне забота, — женщина пожала пухлыми плечами. — Разносчиков своих пошли. Кому-то из них точно по пути. А если не по пути, все равно пошли. Не убудет от них. Это же в одной корзине унести можно.
Марк поднял ее подбородок и посмотрел женщине прямо в глаза. Они не блистали острым умом. Напротив, Аста была глупа, как гусыня. Но практическая сметка у нее точно имелась. Как иначе выжить с тремя детьми и без мужа.
— Ты в доме с Нептуном угол снимаешь?
— С Нептуном, — непонимающе кивнула та.
— До январских календ за квартиру не будешь платить, — сказал ей Марк. — Я это решу. А хлеб будешь получать по-прежнему.
— О, мой милый! — расплылась Аста в довольной улыбке. — Знаешь, что такое счастливая женщина? Это та, которой не нужно платить за жилье. Я тебе сейчас покажу, на что такая женщина способна. Иди сюда, мой лев…
Рано утром Марк выстроил разносчиков в шеренгу, прошелся туда-сюда, а потом спросил:
— Кто сегодня идет с Соляным воротам?
— Я, хозяин! — поднял руку Филемон, невысокий, коренастый грек.
— Зайдешь в титул Лаврентия у кладбища, отнесешь хлеба дьякону.
— Да туда же лишнюю милю топать, — лицо разносчика вытянулось.
— Богоугодное дело, — поднял Марк палец. — Понимать надо. Сиротам и вдовам хлеб отнесешь. Пренестинские ворота? Чего молчим? Никто. Значит, нужен доброволец. Ты доброволец! — ткнул он наугад.
— Заплатить бы надо за работу, хозяин, — хмуро посмотрели на него разносчики.
— Получите на обед бобы с подливой, — вздохнул Марк, и работники неохотно кивнули. Миска бобов с запахом мяса — не слишком большая награда, но все лучше, чем ничего. Они знали, что стоит лишь свистнуть, желающие на их место набегут тут же. На доставке пирогов и вина парни неплохо зарабатывали.