— Держи линию! — орал Марк, напирая на чужаков. — Держи! Да куда ты вышел, олух! Назад! Назад!
Среди тех, кто пришел пограбить, много рабов. Прически их выдают. Иудеи, увидев подкрепление, взвыли и заработали палками с удвоенной силой. Они оттащили раненых за спины и окружили их дугой. Прижались к стене, пропуская бегущих. Колья фаланги гнали схизматиков и сенаторских рабов прочь, за пролом в Сервиевой стене. Там заканчивается Субура.
Рядом с Марком упал парень из соседнего дома, камень прилетел в голову. Его оттащили назад, а на его место встал другой. Босяки хватали колья руками, пытались подлезть поближе и ударить ножом, но второй ряд не зевал. Марк отразил щитом удар тесака, а стоявший за ним ткнул своим колом прямо в перекошенное злобой лицо. Истошный вой резанул по ушам. Бродяга упал под ноги идущей фаланге, а потом захрипел. Задние ряды его добили.
Все было кончено через четверть часа. Марк залез на баррикаду и всмотрелся вдаль. Нападавшие ушли, показывая кулаки. Им вслед летели булыжники, но они уже не причиняли вреда. Потный и злой Мароний встал рядом. Дышит со свистом, как загнанная лошадь. Густая борода слиплась в неряшливые косички.
— Троих потеряли, десять ранены тяжело. Двое умрут до утра.
Плотная туника архонта в паре мест прорвана и висит клочьями. Под ней тускло блестит железо кольчужной безрукавки. Он сжимает тяжелый германский тесак, по лезвию которого стекают багровые капли. Марк оглянулся. Камни мостовой залиты кровью и завалены беспорядочно лежащими телами. Убитых нет и половины. Почти все ранены кольями, многие пытаются уползти.
— Неплохая у тебя одежка, почтенный Мароний, — усмехнулся Марк.
— Я давно живу на свете, — пожал плечами иудей, вытирая нож об одежду убитого налетчика. — В третий раз она спасает мне жизнь. Советую купить такую же, Марк. Богом клянусь, она тебе пригодится. Ты шагаешь слишком широко и не замечаешь, сколько ног отдавил.
— Что делаем с ранеными? — спросил Марк. — Предлагаю страже сдать.
— Попробуй, — поморщился Мароний. — Но чутье подсказывает мне, что от этого не будет толку. Я уже спросил парочку. Здесь есть люди Симмахов. Тех, что из языческих родов.
— Попробуем, — пожал плечами Марк. — Эй, парни! Чужаков вяжите! Сдадим их страже!
Раненых пленников набралось два десятка. Это те, кто мог ходить. Остальных сложили в рядок на тротуаре. Мертвых, живых, без разбору. Когда закончатся беспорядки, городские рабы вывезут их за стену и похоронят.
— Ошиблись мы, — поморщился Марк. — Понадеялись, что стража их удержит.
— Малой кровью обошлись, — спокойно ответил Мароний. — Спасибо за помощь, Марк. Я твой должник. Никогда не видел, как фаланга идет. Только в книгах читал. Оказывается, это страшно до ужаса. А тут всего-то десять человек в ряд.
— Надо остальных учить, — сказал Марк.
— Даже не думай, — остро взглянул на него иудей. — Выбрось это из головы. Если власти узнают, что ты учишь чернь правильным строем воевать, умрешь на арене.
— Проклятье! — выругался Марк. — Не подумал я. Опять не подумал… Ты прав, Мароний. Народа здесь боятся куда больше, чем врага.
— Готовь адвоката, Марк, — сказал архонт. — Я не удивлюсь, если тебя же за мятеж и привлекут к суду. Сегодня ты обрел настоящую власть, и префект ни за что тебе этого не простит. Он захочет уничтожить рекса Субуры. Ты смотришь на меня удивленно, юноша. А почему? Это же Рим. Тут есть закон, но нет справедливости.
Глава 19
Город не успокаивался. От того, что Субура отбила нападение, хлеба в ней не прибавилось. Напротив, он почти исчез. Сотни людей выплеснуло с ее улиц. Они сбивались в шайки, рыскали по всему городу, ввязывались в драки и лезли на хлебные склады, когда видели там очередную свару.
В Субуру вошли воины городских когорт. Они лениво поглядывали на местных и громко хохотали, тыча пальцами в раздувшиеся на солнце трупы. Тела убитых не забирали так долго, что Марк сделал это сам. Взял телеги и приказал погрузить убитых налетчиков. Их оказалось человек сорок, включая тех, кто умер от ран. Их похоронили на кладбище у Соляной дороги.
Воины, как водится, начали безобразничать. Завизжали обиженные женщины, затрещали двери взломанных лавок. И тогда горожане забросали воинов черепицей и снова выставили баррикады. А на следующий день за Марком пришли. Ему вежливо приказали явиться на Капитолий. Сам префект города приказал.
— Пекарь Марк, сын Тита, признаешь ли ты, что призывал к возмущению чернь Субуры? Признаешь ли ты, что твои действия привели к кровопролитию и смертям.