— Он же мальчишка! — не выдержал префект.
— Он весьма ловок в делах, господин, — пояснил викарий. — Марциану, это новое блюдо бедноты, придумал Марк со Спуска.
— И что ты предлагаешь? — префект постучал пальцами по подлокотнику кресла. — Обвинить его и изгнать из города?
— Я боюсь, это вызовет ненужные сложности, господин, — ответил викарий. — Ему благоволит сам епископ Бонифаций. Да и в Субуре при нем, положа руку на сердце, стало куда спокойней. Если его изгнать, чернь возмутится. Могут императору прошение подать. А этот Марк еще и прокуратор капуанских Меммиев. Они могут через свою родню сделать так, что это прошение увидят. К чему нам это?
— Тогда пусть служит нам, — Петроний Максим стукнул по подлокотнику. — В Субуре не работает половина мастерских. Ее чернь буйствует у хлебных складов. Туда до сих пор не впускают чужаков, через ее улицы не идут грузы. Возчики были у меня сегодня утром. Они молят о помощи. Пусть этот Марк угомонит плебс, если уж он так ловок в делах.
— Мудрость господина безгранична, — склонил голову викарий. — Я и сам хотел это предложить. Во времена моего отца обременяли влиятельных горожан. И мы вправе обременить повинностями любого. Если этот Марк так хорош, пусть принесет пользу. Если у него получится, мы ничего не теряем. Если он не справится, мы забудем о нем навсегда. А убитый пекарь и полсотни мертвых оборванцев… Да упокой господь их души. Бог дал, бог взял.
— Ты хочешь дать ему должность? — нахмурился префект. — Мне не нравится эта мысль.
— Ну что вы, господин, — угодливо хихикнул Альбин. — Мы дадим ему мандат и iussum praefectorium, официальное поручение префекта. Он не сможет от него отказаться. Оно будет возложено на него, как государственная повинность (1).
Марк стоял в знакомом кабинете. Стоял, потому что присесть ему никто не предложил. Он уже знал, что обвинение спустят на тормозах. Из Латеранского дворца передали. А раз так, с ним будут договариваться, по возможности представив это как величайшее одолжение.
— Пекарь Марк, — викарий не обманул ожиданий, — сиятельный префект Петроний Максим решил оказать тебе милость. Ты исправишь те злодеяния, которые совершил…
— Господин ошибается, — перебил его Марк. — Я не совершал злодеяний. Я их предотвращал. Законы августов позволяют гражданам защищать мечом свою жизнь и достояние.
— Ты хочешь поспорить об этом, пекарь? — глаза викария блеснули нехорошим огнем. — Тебе поручено общественное дело. Ты не можешь от него отказаться.
— Я просто вношу ясность, господин, — спокойно ответил Марк. — Я готов послужить городу, если ему нужна моя служба. Но господин мог забыть. Я пекарь. Я несу повинность по выпечке хлеба. Это занимает весь день.
— Э-э-э… — викарий растерялся. — Ты получишь временное освобождение от повинности. Скажем, на месяц…
— И что я должен сделать за этот месяц? — поинтересовался Марк.
— Ты должен угомонить чернь, — ответил викарий. — Пусть вернутся в свои дома. Пусть снова выйдут на работы. Пусть разберут завалы на улицах и восстановят торговлю. Вы должны разоружиться и распустить свои отряды.
— Что я за это получу? — спросил Марк.
— Прощение, — презрительно посмотрел на него викарий. — Мы забудем про то, что случилось на ваших улицах.
— Боюсь, не справлюсь, господин, — развел руками Марк. — Вы принимаете меня за кого-то значительного, но я не таков. Я всего лишь пекарь.
— Ты хочешь отведать плетей?
— А вы хотите получить новый бунт? — парировал Марк. — Вам нужна спокойная Субура. Я считаю, это кое-чего стоит. Немного, господин. Я не попрошу ничего, что вас обременит.
— Говори, — нехотя кивнул Альбин.
— Освобождение, — сказал Марк. — Для меня и моего отца. Освобождение от повинностей коллегии навечно. Городу это не будут стоить ничего. У моей семьи нет пекарни, которая входит в аннону. Я останусь пекарем, но буду печь для церкви. Этот бунт не первый и не последний. Я еще не раз пригожусь.
— Ты просишь очень много, — с каменным лицом ответил викарий. — Это не в моей власти. Закон гласит: человеку, однажды причисленному к corpus pistorum, не должно предоставляться никакой возможности выйти из него каким бы то ни было способом, даже если все пекари согласны.
— Тогда подайте прошение в императорскую канцелярию, — заявил Марк.
— Ты хочешь получить рескрипт? — викарий потер подбородок. — Подать можно, но не могу обещать, что получится. Мы можем указать, что ты и твой отец освобождаетесь от повинности. Но выйти из сословия пекарей вы не сможете. Для этого нужно стать сенатором. Это все?