Значит, будем держать Меммия на голодном пайке, — прикинул Марк. — Нечего его баловать. Этому вырожденцу только дай денег, он тут же выздоровеет. А там начнет игры проводить, обеды устраивать. Нет, обойдется. Такому деньги, как дураку стеклянный хер. И разобьет, и руки порежет. Пусть Флору замуж выдадут, а то у нее уже нервное расстройство на фоне затянувшейся девственности. Терпеть ее не могу. На кой-мне такая свояченица!
Я опять об этом думаю? — изумился Марк. Да нечего там ловить! Нечего! Не отдадут за меня Сабину. Надо Асту позвать, а то и мне воздержание давит на мозг.
— Сам с собой разговариваешь? И я люблю такое.
Сидевший напротив Галл понимающе скалился. Марк и не заметил, как он подошел.
— Налей себе, — махнул он, и гладиатор показал кубок. Он уже поухаживал за собой.
— Чего хотел? — осторожно спросил Галл, убедившись, что в термополии больше никого нет, а двери плотно закрыты.
— Услугу вам с Ремигием оказать хотел, — сказал Марк. — Вы мне услугу оказали, а теперь я отвечу. Я же с вашей помощью прокуратором Меммиев стал. Не нужно тебе жить в их доме, Галл. И не нужно Ремигию появляться там. Меммии спят и видят, как бы вернуть свои инсулы. Чем меньше вас будут связывать с этими домами, тем лучше для вас.
— Чего-о?
Гладиатор смотрел на Марка, как на привидение. Он явно растерялся.
— Ты зачем мне это говоришь? — он успокоился не сразу. — Разве ты не работаешь на них?
— Я работаю сам на себя, — усмехнулся Марк. — Пока мне выгодно, я с сенатором. Будет невыгодно, уйду. Мне не нужно, чтобы Меммии снова вошли в силу. Пока они бедны, не я им служу, а они мне. Они едят с моей руки, как голодные воробушки. А если снова станут богаты, заставят целовать себе ноги. Я ненавижу эту позолоченную сволочь. Они не умеют зарабатывать, только проматывают то, что досталось от отцов.
— Во-от даже как? — гладиатор отставил кубок. — Удивил. Ничего не скажу, Марк… Удивил. Не ожидал от тебя такого. Думал, если узнаешь, войну за эти дома начнешь.
— Да плевать мне на них, — признался Марк. — Пользуйтесь.
— Чего хочешь за это? — глубоко утопленные глазки блеснули под густыми бровями. Широкая морда гладиатора окаменела.
— Когда меня резать придут? — Марк спросил в лоб.
— Это смотря кто, — гладиатор хмыкнул, оценив его остроумие. — У тебя много врагов. А теперь, когда ты мандатом префекта в нос людям тычешь, их еще больше стало. Хотя нет, меньше… Ремигия и меня можешь из списка вычеркнуть.
— Нужно закончить разбой в Субуре, — жестко сказал Марк. — На улицах должно быть безопасно.
— А как людям жить? — Галл сложил руки на могучей груди.
— А ты про каких людей говоришь? — вопросом на вопрос ответил Марк. — Плагиариям и вовсе жить незачем. Я эту мразь в Клоаке утоплю. Кто ножиком в переулках машет, пусть в другие районы идет. Нечего гадить там, где живешь.
— Я-то не против, но не все согласятся, — задумался Галл. — У меня в Субуре интереса нет. Что тут брать-то? Но безголовых варнаков хватает. Того же Циклопа возьми. Он никого не слушает, от крови словно пьяный становится. У него совсем мозги набекрень.
— Это из новых бандит? Слышал о нем, — поморщился Марк и намекнул. — Я целый месяц могу делать все, что хочу. Мне префект слова не скажет. Или безголовые уходят из Субуры, или договариваются. Иначе им конец.
— Круто забираешь, Марк, — Галл откинулся на стуле. — У самого ведь семья. Не боишься за сестер, за мать?
— Боюсь, — признался Марк. — Потому и обсуждаю это с тобой. Не говори в лоб. Сначала пощупай людишек, Галл. Посмотри, кто готов договариваться, а кто нет. Меня не упоминай. Скажи, что префект покоя в Городе желает. Стражу поставит на каждом углу. Сделай это, я в долгу не останусь.
— На меня хочешь грязь повесить… — остро взглянул Галл. — А с теми, кто не захочет договариваться, что будет?
— Или умрут, или займутся честным трудом в каменоломнях, — подал плечами Марк.
— Заработать дашь? — спросил вдруг гладиатор. — Тогда все дерьмо на себя возьму.
— Смотря, как заработать.
— Знаю, где две банды плагиариев прячутся. Если их живыми взять и продать… Это ведь даже справедливо получится. Как там у вас, христиан, «око за око, зуб за зуб»?
— Нет, — задумался Марк. — Они граждане. По закону их продать нельзя.
— По закону можно только платить подати, лизать пятки благородным и дохнуть на их полях, — зло оскалился Галл. — Прикрой меня, Марк. Ты получишь чистую улицу, а я деньги. И все останутся довольны.