— Хитро-о, — под тяжелыми бровями гладиатора зажегся уважительный огонек. — Умен ты, старший. Ловко все обделал. Свободных людей продашь, да еще и почет за это получишь.
— Поэтому и денег мало дают, — поморщился Марк. — Везде заплатить придется. А потом всю Субуру поить, кормить. Люди праздника захотят.
— Согласен я, — кивнул Галл. — Давай золотой за голову. Найду полсотни варнаков. Мне очень деньги нужны. И моим людям тоже. Волосы седеют уже, скоро зубы выпадать начнут.
— Не брошу вас, — неожиданно для самого себя сказал Марк. — Мы вместе теперь. Одно дело делаем.
— Вот даже как? — растерялся гладиатор. — Ну, собирай ополчение, рекс. Нужно все щели перекрыть, чтобы крысы не разбежались. Видел когда-нибудь, как умелый ретиарий сетью работает? Таких уже нет…
Обладателей страхолюдных тупых харь звали Ахиллом, Гектором и Купидоном, и своими именами они явно гордились. Особенно Купидон, когда-то выступавший как сагиттарий, конный лучник. Судя по параллельным шрамам на щеке, он весьма близко пообщался с какой-то кошкой, и та приласкала его своей лапой. Хозяин тонко пошутил, дав ему имя. Купидон тот еще красавчик.
Галл и Ахилл, судя по небольшим, круглым щитам, выступали фракийцами. Только вместо кривых мечей-сик они взяли в руки дубинки, обмотанные тряпьем. Гектор остался на улице, аккуратно раскладывая сеть с грузиками по краям. Трезубца у него нет. До такой глупости он не додумался. Гладиаторы оказались ребятами крайне практичными, к ностальгии несклонными.
— Здесь! — сказал Галл, приведя ополчение в короткий, до невозможности вонючий переулок. — Тут трое всего, сами управимся. Перекройте улицу. Мы дадим им уйти. Так меньше крови будет.
Они поднялись в инсулу, и совсем скоро на пятом этаже раздались вопли и звуки ударов. Через пару минут на улицу выскочил какой-то оборванец с окровавленным лицом и бросился по переулку. Гектор взмахнул скрученной в жгут сетью и спутал беглецу ноги.
— Красиво! Да ты просто мастер! — вырвалось у Марка, и гладиатор приятно порозовел.
— Помним кое-что, старший, — пробурчал он. — До мастера мне далеко, но раз на арене выжил, значит, был хорош. Мы все тут такие… Кто выжил…
— Вроде бы гладиаторы редко гибли? — спросил его Марк. — Я мал был, когда бои запретили. Не видел никогда.
— Редко, — пожал мужик широкими плечами. — Да только гладиатору не положено своей смертью умирать. Арена — наша могила. А мы обманули судьбу, выходит…
Этот разговор прервало появление Галла и его друзей, которые тащили двух связанных, избитых в кровь мужчин. Их передали ополченцам, а Галл сказал.
— Соседняя улица. Там старая мастерская. Десяток прячется. Сами не справимся, погоним на вас. Богом прошу, Марк, не попорть…
— Заткнись! — прошипел тот, и гладиатор с костяным звуком захлопнул пасть.
Разбойный люд спит долго, не то, что честные труженики. Субура встает до рассвета, а бандиты — к полудню. Ночью у них самая работа. Склады, лавки, богатые дома… Даже в инсулы порой врывались, хотя, казалось бы, что там брать…
— Здесь, — Галл кивнул на неприметную инсулу, сжатую с боков другими домами. — Кольцом встаньте и колья свои вперед выставьте. Да не так! Плотнее. Вы же бараны, хоть и много вас. Сейчас волки побегут, не вам чета. Мы их пугнем.
— Не упустите, старший, — попросил Купидон, натягивая лук. — Иначе придут за нами. Недели не проживем. Ни ты, ни мы.
— Выходы из Субуры перекрыты, — покачал головой Марк. — На всех улицах патрули. Больше тысячи мужей с палками и кольями. Не уйдут.
— Дай-то боги, — проворчал ретиарий Гектор, разворачивая сеть. — Иди, Галл, я помогу им. Пекари, грузчики… Не вояки, смех один.
Марк спорить с ним не стал. Гладиатор прав. Умелый боец раскатает в блин простого горожанина с палкой в руках. А там, в развалинах, прячется самая опасная сволочь — плагиарии. Лютое зверье, не знающее жалости.
— Живыми брать! — крикнул Марк. — Они на суд префекта пойдут! Живыми!
В развалинах раздался истошный вопль, и оттуда стремглав выбежали гладиаторы, за которыми полезли озверевшие охотники за рабами. Самому первому не повезло, он оторвался от остальных. С тихим шелестом развернулась сеть и накрыла его с головой. Разбойник бессильно заревел, но получил по темени мягкой дубинкой и затих. Остальные, увидев направленные на них колья, остановились. Переулок в несколько рядов перегорожен злобно сопящими людьми. Марк вышел вперед.
— Мы не хотим крови! Бросьте ножи, поднимите руки, и вы попадете на суд префекта. Богом клянусь, вам не причинят вреда. Если не сдадитесь, прикажу подрезать сухожилия, а потом брошу на улице. Матери украденных дочерей вас на куски разорвут.