— Раз, два, три, — он выставил в столбик солиды, отодвинув в сторону силиквы и медь. — Десять золотых и немного серебра. Смотри, я кладу деньги назад и отдаю тебе. Бери!
Марк бросил кошель так, чтобы бандит мог схватить его только правой рукой. Циклоп на мгновение выпустил Дециму, чтобы поймать летящее золото, и та метнулась в сторону, истошно визжа.
Марк бросился на бандита и сбил его с ног. Циклоп коротко замахнулся. Удар в бок, еще удар. Нож скользил по кольцам кольчуги, и беглый раб взвыл от бессилия. Тощее тело оказалось неожиданно сильным. Он рывком перевернул Марка и ударил его кулаком в нос. Разноцветный хоровод едва не ослепил парня, а по щекам потекла горячая кровь. Циклоп хохотал как сумасшедший, превращая лицо противника в отбивную. Нос, губы, брови. От дикой боли Марк уже не соображал, а вырваться не мог никак. Его руки сжаты бедрами беглого раба. Тот оказался отменным борцом. Он в считаные секунды превратил сильного парня в кусок мяса.
— Ха-а-а…
Из груди Циклопа как будто выпустили воздух. Марк приоткрыл заплывший глаз и увидел, как бандит застыл в замахе. В его руке нож. Рот приоткрыт, и из него торчит наконечник стрелы. Он нашел себе дорогу через преграду кривых зубов. Циклоп застонал и упал бы прямо на Марка, но тот успел сбросить его с себя.
— Старший, живой⁈
В пекарню ввалились улыбающиеся во всю харю гладиаторы и Север, который бросился обнимать рыдающую жену. Марк, который со стоном привстал, не нашел ничего умнее, чем сказать:
— Купидон! Ты же говорил, у тебя стрелы без наконечников.
— Не все, старший, — оскалился тот. — Пару граненых приберег. Силиква за штуку. Переделывать теперь.
— Да заплачу я за эту стрелу, — Марк со стоном поднялся и оглядел рубаху. Ей конец. Левый бок изрезан в лоскуты.
— Хорошо он тебя отделал, — хлопнул его по плечу Галл. — Крепкий гад. Был.
— Сколько? — спросил Марк, и гладиаторы его прекрасно поняли.
— Сорок семь, — ответил расстроенный Галл. — Можешь в префектуру вести. Но если я сказал, что пятьдесят, значит, будет пятьдесят. Остальных сами поймаем. Три солида на дороге не валяются.
Глава 23
Порт Эмпориум в это время полон. Последние корабли покидают Рим, и до весны здесь будет совсем пусто. Каменные львы с кольцом в носу грустно смотрят на мутную воду Тибра. Теперь из грузов здесь будут в основном дрова. Их гонят плотами с верховий. Город потребляет целую уйму дров. Сотни терм и пекарен не останавливают свою работу, пока светит солнце. Еще, пожалуй, баржи с зерном из складов Остии будут швартоваться у этих причалов.
Марк и Павел здесь уже с самого раннего утра. Молниеносное и справедливое римское правосудие решило судьбу полусотни людей в одно заседание. Приговор стал коротким и беспощадным: всех в рудники. И вот осужденных повели по сходням. Их охраняет полная когорта стражи. Тут ведь опаснейшие убийцы, воры и расхитители императорского зерна. Упирающихся варнаков посадили на корабль, а стоящий у причала Марк помахал им рукой. Самых отъявленных негодяев Субуры увезут в неведомую даль. Разбойники зыркали исподлобья, но даже погрозить в ответ не могли. У них руки связаны. Меняла Павел, который шевелил губами, пересчитывая товар по головам, удовлетворенно кивнул.
— Ровно пятьдесят. С тобой приятно иметь дело, Марк.
— Да, пойдем рассчитаемся, — ответил тот. — Мне нужно разнести целую кучу золота.
— Пусть старые боги дадут спокойного моря, — Павел перекрестился. — Пойдем.
— Корабль не вернется до весны? — поинтересовался Марк.
— Нет, — покачал головой Павел. — Тот купец из Лептис Магны (1). Зимой он ходит в Гарамантиду. Везет туда товар, который взял здесь.
— Гарамантида? — наморщил лоб Марк. — Это еще что такое?
— Это страна в центре Ливии, — пояснил меняла. — Она сидит на торговом пути через Великую пустыню. Перья страуса, черные рабы, золотой песок…
— Золотой песок? — вскинулся Марк. — Но почему его нет здесь? За пустыней много золота, я точно знаю.
— Путь слишком тяжел, — пояснил меняла. — Много диких народов. За пустыней нет одного князя, который держал бы все в кулаке. Да и Гарамантида сейчас не та, что раньше. Ее поля сохнут, их съедает пустыня.
— Но они могли бы зарабатывать на торговле, — удивился Марк. — Это же не страна, а таможня в пустыне.
— Все верно, — кивнул Павел, открывая дверь в свою лавку. — Таможня, постоялый двор и меняльная контора. Цари Гарамы слишком слабы, и с каждым годом становятся все слабее. У них едва ли больше тысячи воинов. Они с трудом держат свою землю и просто собирают пошлины с купцов. И народа там немного, ведь они живут в оазисах.