— Как интере-есно, — протянул Марк, голова которого пухла от идей.
А ведь Рим небезнадежен, думал он. Есть золотишко, есть. Только его достать надо.
— А сколько нужно заплатить за ввоз золотого песка? — как бы невзначай спросил он.
— Двадцатую долю на таможне в Лептис Магна, — ответил меняла, отсчитывая солиды. — И две унции с фунта возьмут на монетном дворе, если захочешь перебить в солиды.
— Отдать пятую часть? — лицо Марка разочарованно вытянулось.
— Поэтому так никто не делает, — успокоил его Павел. — Золотой песок приносят аурариям и продают как товар. А почему тебе это интересно, Марк?
— Да я вообще очень любопытен, — признался тот. — Даже если высокий забор вижу, обязательно загляну. Иначе просто спать не смогу.
— Да, любопытство — полезное качество для торгового человека, — согласился Павел, раскладывая на столе полотняные кошельки. — Как ты просил. Двадцать, три по десять и один на пятьдесят. Что делать с остальными?
— На депозитум положи, — махнул рукой Марк. — Скоро в стройку пущу.
— Как скажешь, — согласился меняла. — Но если решишь завязаться с гарамантами, не ходи на юг сам. Ты потеряешь год.
— Не пойду, конечно, — Марк засунул золото под кольчугу, и получилось жутко неудобно. — У меня и тут дел невпроворот.
— Но если вдруг пойдешь, я возьму золото по хорошей цене и расплачусь честной монетой.
— Ах ты, старый лис! — повернулся к нему Марк, которого осенила внезапная догадка.
Он разложил на столе несколько солидов и только тогда заметил одинаковую трещину на диадеме императора. Монеты абсолютно одинаковы. Не может быть такого! Не может. Штемпель не так уж долго живет, а новый мастер режет вручную.
— Ты своим штемпелем монету бьешь! — Марк приподнял менялу за тунику и посмотрел прямо в глаза. — Хоть десяток заведи, чтобы монеты отличались. На костер ведь попадешь, жадный дурак! Семью погубишь!
— Да что ты такое говоришь, Марк? — меняла побледнел как полотно. — У меня едва сердце не остановилось. За такое казнят сразу. Говорю же, выкуплю песок и браслетов наделаю. Иди, ради Христа. Иди!
Тишина респектабельной улицы радовала Марка. Священная всегда нравилась ему. Тут не бывает пьяных криков, воплей избиваемых шлюх и потоков помоев из окна. От стены до стены — десять шагов, облицованных камнем. Ни травинки, ни цветочка… А вот это как раз то, что Марку не нравилось. Он всегда мечтал о собственном доме.
— На Авентин, — сказал он. — Взятки сами себя не разнесут. Викарий уже искупался в термах и теперь изволит отдыхать.
Так оно и оказалось. Чиновники работали с рассвета и до обеда. А чиновники высшие тем более не утруждались. Викарий исключением не был. Лишь серьезная сумма в золоте продержала его в суде до заката. Его род небогат, а потому домус на Авентине не поражал роскошью. До тех же Валериев ему далеко. Он тесноват, хотя росписи подновили, а камень, которым выстелен атриум, совсем свежий. Даже швы еще не успели потемнеть. Плиты базальта поразительно напоминают те, которыми устелили форум Нервы в прошлом году. Тут чисто и аккуратно. Изящно изогнувшаяся мраморная дева венчает фонтан, в нем плещется вода.
— Проходите, господин, — раб показал на потемневшую дверь. — Хозяин ждет.
Да, у Флавия Альбина неплохая библиотека. Стеллажи со свитками уходят под потолок. Сам викарий лежит на кушетке и потягивает вино, в котором Марк углядел кубики льда. Нет, он сильно недооценил благосостояние этого человека. Лед в Риме чрезвычайно дорог. Осенью он уже должен был закончиться.
— Господин, — поклонился Марк, положив на столик увесистый кошель. — Примите мое подношение. Все прошло выше всяких похвал.
— Угу, — викарий отставил в сторону кубок и высыпал на ладонь горсть солидов. — Надо же, новенькие, прямо с монетного двора.
— Такими заплатили, господин, — развел руками Марк, которого пробил ледяной пот. — Купец из Лептис Магны расторговался на рынке, а в обратный путь взял наш товар.
— Хорошо, — кивнул викарий и ссыпал золото в кошель, не считая и не приглядываясь. — Мой тебе совет, пекарь. Сиди тихо и не высовывайся. Взоры великих обратились на тебя. Если магистр оффиций соизволит подписать рескрипт, поверь, он запомнит твое имя.
— Конечно, господин, — поклонился Марк. — Я мечтаю о тишине и покое. Кстати, благодарю за кольчугу. Она дважды спасла мне жизнь.
— Я уже знаю, — пробурчал викарий. — Не забудь сдать ее в арсенал. Ты опять бойню устроил, святоша. Притворяешься христианином, а крови пролил, как гот-катафрактарий.
— Я не люблю кровь, господин, — спокойно ответил Марк. — Я не проливаю ее без необходимости. Спросите кого угодно.