— Я не подслушивала. Но вы так кричали, что не услышать мог бы только глухой.
— Понятно. — Он опустил свой стакан на столик и поднялся. — Садись, я принесу второе кресло.
Он отошел к окну и притащил оттуда кресло для себя. Поставил его рядом с тем, где разместилась, подобрав под себя озябшие на плиточном полу ноги, Полина. Напольные часы в углу пробили полночь. Всего-то! А ей казалось, что сейчас уже часа три.
— Ты замерзла? — Он протянул руку и коснулся ее холодных ступней. — Да, замерзла. Тут ледяные полы. Не стоило ходить без обуви.
Она хотела спрятать ноги под кимоно, которое было для этого достаточно длинным, но он не отпустил. Его руки согревали, разминая ее ступни, нежно гладя щиколотки. Прикосновения были такими приятными, успокаивающими, что она от удовольствия даже прикрыла глаза.
— Выпьешь что-нибудь? Ты не за этим сюда шла?
— За этим, — улыбнулась Полина, — я подумала, что все равно не смогу заснуть, а тут оставалось вино. Может быть, оно помогло бы мне.
— Извини, что мы тебя разбудили. Принести вино или сделаешь глоточек виски? — На столике стоял второй стакан. Для кого он его поставил сюда? Для Акулины? Или для нее? Был уверен, что она сюда спустится? Нет. Это невозможно.
— Наливай виски, — решительно заявила она, — это снотворное будет посильнее вашего андалузского.
— Точно! — Он отпустил ее ноги и налил виски на самое донышко, потом вопросительно посмотрел на нее: — Мало?
— Достаточно. Вот Акулине было бы мало, — заметила она ехидно. Полина была безумно обижена на подругу и сочла возможным ее хоть заочно, но укусить.
— Значит, ты слышала, о чем мы говорили? Я правильно понял? — Антонио задумчиво смотрел сквозь янтарную жидкость на свет лампы.
— Правильно. Но я не подслушивала!
— Я и не говорю, что подслушивала. Но то, что ты услышала, это даже хорошо.
— Почему? — не поняла она. Виски обожгло ей горло, и она закашлялась. Он легонько похлопал ее по спине, и она подумала, что в этот момент он понял, что под ее кимоно ничего нет. В другой раз она бы смутилась, но даже маленький глоток крепкого напитка сделал ее смелее и безрассуднее. И так быстро! Коварный алкоголь. Но как приятно это тепло. — Почему? — повторила она свой вопрос.
— Потому что она сама рассказала бы тебе совсем иную историю, и ты смотрела бы на меня другими лазами. А мне этого не хочется. Кстати, ты и вправду выходишь замуж за этого адвоката?
— Нет. Акулина соврала. Олег этого хочет, но я, но я…
— Передумала? — усмехнулся он.
— Не сейчас! Я решила это еще во время круиза. Ты сказал, что не можешь быть с ней, потому что ее не любишь, и я не могу быть с ним… По той же причине.
— Но мы оба с этими людьми спали. Забавно. — Он снова усмехнулся, и усмешка эта была совсем не веселой. На самом деле он во всем этом ничего забавного не находил.
— Антонио, у тебя есть женщина? — спросила Полина и тут же испугалась собственной смелости и откровенности, но слово уже было сказано.
— У меня было много женщин. Конечно, есть и сейчас. Я не монах, а матадор.
— Ты понял, что я имею в виду, но не хочешь отвечать. Ладно, не надо. Прости мою бесцеремонность. Я, наверное, выпила, меня с непривычки и…
— Не нужно оправдываться, Полина. Если ты имела в виду что-то серьезное, то нет. Мой ответ будет «нет». Такой вариант тебя удовлетворил?
— Не знаю. А! Какое мне до этого дело! Извини! Я пойду. Уже поздно.
— Да, пожалуй, поздно. Поздно что-то менять… — Он как будто говорил сам с собой и даже не встал, когда Полина поднялась со своего места и направилась к выходу. Она была уже почти у дверей, когда он очнулся от своей задумчивости и догнал ее. — Я тебя провожу. А то ты тут себе шею сломаешь на всех этих ступенях и переходах.
Он взял ее за руку, как ребенка, и решительно повел. Они шли молча, и Полина удивлялась, как он ориентируется в темноте. Наверное, зрение у него как у кошки. Добрались они быстро, гораздо быстрее, чем она тащилась в эту столовую. На пороге он немного задержался, а потом просто пожелал ей спокойной ночи и собрался уходить. Она посмотрела на него, и тут в нее словно бес вселился.
— Антонио… — прошептала она так красноречиво, как не шептала никогда и никому. Он остановился. Полина распахнула дверь в свою комнату и отошла в сторону. Господи! Что же она делает? Но все мысли вытеснило оглушительное желание. Его глаза вспыхнули, и он переступил порог. Она закрыла дверь на ключ, и тут решимость ее оставила, и Полина остановилась на полпути к кровати.