— Нет конечно. Просто наш танец был бы короче. И у меня оставалось время перемахнуть через барьер. А тут этот красавец стал уставать.
— А ты не устал?
— Нет. Во всяком случае, не настолько, чтобы не пройтись до оливковой рощи! Санчо, беги домой! Мы с Полиной немного прогуляемся. Готова? — спросил он ее и, не дожидаясь ответа, повел к лошадям.
В тени оливковых деревьев было даже прохладно. Сквозь глянцевые листья пробивались лучи солнца, становясь зелеными. Они остановились у быстрого ручья с чистейшей водой, настолько прозрачной, что, казалось, можно пересчитать все разноцветные круглые камешки на дне. Перелетая с ветки на ветку, порхали и протяжно свистели какие-то маленькие птички, их вовсе не спугнуло появление людей. Антонио помог Полине сойти с лошади, и она оказалась снова в его объятиях. Лошади направились к ручью и принялись жадно пить холодную воду. Вокруг не было ни души.
— Здесь удивительно спокойно, — сказала Полина.
— А ты больше всего на свете ценишь покой? — спросил Антонио. — Для такой молодой девушки это странно.
— Ценила. Но ведь я здесь. А это принесет мне большие проблемы, как ты понимаешь.
— Понимаю. Но они разрешимы.
— Интересно, и как я буду теперь общаться с Акулиной? Думаешь, она мне простит прогулку на твое ранчо? И как мне объясняться с Олегом? Что я ему скажу?
— Я думаю, нужно говорить правду. Так легче.
— Ох, Антонио! Я не хочу тебя ни в чем винить, я сама виновата, но мы с тобой, по-моему, совсем с ума сошли. Особенно я.
Вместо ответа он уселся на траву под старым оливковым деревом и потянул ее за собой. Она села рядом. Он положил ей голову на колени и прикрыл глаза. Полина не удержалась и погладила его по волосам, ощущая их шелковистую мягкость, потом провела пальцем по его губам, положила ладонь на лоб, отодвинув упрямую прядь.
— У тебя прохладные руки. Так приятно. — Он открыл глаза, и она тут же стала тонуть в их головокружительной глубине, но ей удалось все-таки отвести взгляд.
— Знаешь, ко мне, когда мы только приехали, заходил Санчо. Он настроен очень решительно, я бы даже сказала враждебно. Ему совершенно не хочется ехать на виллу, когда там Акулина. И меня он воспринял как врага.
— Что ж, это неудивительно, — хмыкнул Антонио. — Ты обиделась?
— На ребенка? Нет. Но ситуация от этого не стала проще. Кстати, я на него внимательно посмотрела. Знаешь, это странно, но…
— Что?
— Он похож на тебя!
Антонио поднялся и протянул Полине руку:
— Пойдем. Нас давно ждет обед. Он, конечно, будет попроще, чем тот, который готовит Лусия, но отличные стейки я тебе гарантирую. Ты любишь мясо прожаренное или с кровью?
— С кровью, — призналась Полина. — И сильно перченное.
— Я так и думал. Иди, я подсажу тебя в седло.
Они ехали в полном молчании, и Полина не могла понять, почему Антонио увел разговор в сторону, когда она заговорила про мальчика. Где-то на периферии сознания у нее мелькнула одна мысль, но тут же ускользнула, оставив лишь легкую тень. Но и тень вскоре исчезла.
Обед прошел весело и непринужденно. За столом присутствовали одни мужчины, и поначалу Полине было неловко среди них, да еще и под напряженными взглядами, которые на нее бросал Санчо, но потом она выпила вина и совершенно расслабилась. Когда принесли кофе, один из мужчин, имена которых она даже и не пыталась запомнить, хотя ей представили каждого, попросил Антонио сыграть на гитаре. Риккардо тут же принес старинный инструмент, инкрустированный черным деревом и перламутром. Оказывается, он еще и музыкант! Он раскрывался перед ней все новыми гранями, и все глубже становилось ее чувство. Играл он великолепно. Гитара в его руках не просто пела, она и звенела серебряными колокольчиками, и протяжно стонала, и глубоко вздыхала, и кричала, как женщина в порыве страсти. Полина смотрела на него и слушала как завороженная. Этот мужчина был притягателен, как, наверное, был бы притягателен падший ангел, гордый, отчаянно смелый и страстный, бросивший вызов самому Богу. Антонио бросал вызов судьбе и смерти. Не любить его было невозможно, любить — страшно до дрожи. И с такой же силой, наверное, его можно ненавидеть.
Ночью, оставшись одна в своей комнате, Полина была уверена, что ее одиночество долго не продлится. Но Антонио не пришел. Она промаялась почти до рассвета, не в силах заснуть, но под утро все-таки сон к ней пришел. Разбудил ее осторожный стук в дверь. Она крикнула: «Войдите!» — и увидела Риккардо. Он не вошел, просто сказал, что она может позавтракать, а потом они поедут назад, на виллу.
— А сеньор Эредья? — спросила она.