— Да, у меня к тебе в этом плане нет претензий.
— Вот и хорошо. Я думаю, что теперь мне стоит искать другую работу?
— С чего бы это? — Акулина подалась вперед. В глубоком вырезе ее блузки заколыхались роскошные груди, как и губы певицы, они были результатом безупречной работы пластического хирурга. «Слишком большая грудь, — почему-то подумала Полина, — через пару лет Акулине придется снова ложиться под нож. И зачем это? Можно подумать, ее голос таится в этой груде силикона, но ведь это не так. Она действительно талантливая певица, это просто невозможно не признать». Полине было жалко расставаться с ней. Жалко прожитых в безумном темпе дней, совместных поездок, развлечений, творчества. Но отступать некуда.
— Ты же сама сказала, что я предательница. Зачем тебе такая? Пресс-секретаря ты легко найдешь.
— Адвоката тоже? — усмехнулась Акулина. — Бежите, как крысы!
— Бежим, — спокойно сказала Полина, — потому что твоя затея — бессмысленна! И ни я, ни Олег не хотим больше во всем этом принимать участие. Мне очень жаль, что ты этого не понимаешь.
— У меня тут никого нет, — вдруг всхлипнула Акулина. — Почему вы меня бросаете? Ну скажи, почему? В конце концов, то, что вы с Антонио переспали, ничего не значит! Против него трудно устоять. Но ведь это было и прошло? Так?
— Было и прошло… — повторила Полина. — Да, ты права. Послушай, я тебе кое-что скажу. Это не моя тайна, я случайно узнала. Знаешь, почему у тебя нет шансов отсудить мальчишку?
— Это еще что за тайны и почему мне не удастся? Я — его мачеха! И мы с Игнасио не были в разводе.
— Ты, конечно, его мачеха. Но Антонио — его отец. И он это легко докажет, если у него не будет иного выхода.
Акулина осталась сидеть с открытым ртом. Она даже предположить ничего подобного не могла.
— Это он тебе сказал?
— Нет. Он мне ничего не говорил. Я просто наблюдательна. А тебе самой никогда не приходило в голову, что Санчо и Антонио похожи друг на друга как две капли воды.
— Нет, не приходило. — Акулина никак не могла поверить такому повороту дела. — Но может быть, ты ошибаешься?
— Мою догадку подтвердил Риккардо. А он в этом доме давно. И твоего Игнасио, и его приятеля Антонио, и Роситу, покойную мать мальчика, он знал почти с детства. Вот так.
— И он это подтвердил? Тебе?! — Акулина не могла поверить своим ушам.
— Подтвердил. И если бы ты была с окружающими тебя людьми повнимательнее, он, может, и тебе бы сказал. Пожалел бы твои средства, которые ты потратишь впустую. Или просто от души тебе посочувствовал. Но ты умеешь настраивать людей против себя.
— Что же мне теперь делать? — Акулина казалась растерянной.
— Что хочешь. У тебя денег достаточно, чтобы потратить их на что-нибудь более стоящее.
— Но я так просто не могу сдаться! Нет! Не могу и не хочу. Нужно все выяснить, все узнать поподробнее… — Певица поднялась с кресла и как ураган пронеслась мимо вошедшего в комнату Олега.
— Что это с ней? Совсем спятила? — спросил Логинов, а потом просто махнул рукой: — Ты готова?
— Да. — Полина захлопнула чемодан, задернула «молнию» на сумке. Она была готова.
— Попрощались с Акулиной? Тебе не удалось ее переубедить?
— Куда там! Я ей выдвинула один аргумент, который должен был бы сразить ее наповал, но боевой дух нашей валькирии не так просто сломить. Пойдем?
— Ну меня все это больше не касается. Я ничем как адвокат здесь не могу ей помочь. Пусть сражается. По-моему, она не столько хочет отсудить парнишку, сколько навредить Эредья. Может быть, это не получится, но нервы она ему потрепать может. Ну и пусть теперь сами разбираются. Это уже не наше дело.
Олег взял сумки, и они спустились вниз. Когда Полина и Олег уже подошли к машине, из дома выскочила Лусия с телефонной трубкой в руках. Логинов чертыхнулся.
— Сеньорита. Вас! Прошу!
— Она не будет разговаривать. — Олег заслонил Полину спиной, но она возразила:
— Буду. Это не тебе решать, довольно уже того, что мы уезжаем. Не попрощаться неприлично.
— Полина, — послышался в трубке голос Антонио, — я тебе все время звоню, но тебя не зовут к телефону. Что случилось?
— Я уезжаю. Прощай.
— Уезжаешь? И это все, что ты можешь мне сказать? — В его голосе слышалось совершенно искреннее изумление.
— Да. И прибавить к этому мне нечего. — Она дала отбой, прежде чем разговор успел разгореться, как сухие дрова. Она погасила его. Погасила раз и навсегда. И не нужно никаких объяснений.
Риккардо хотел ей что-то сказать, но рядом стоял Олег, и старик промолчал. Вид у него был мрачный, суровые брови сошлись к переносице, губы поджаты.