Но Ольга почти не слышала слов подруги, она думала только о том, что надо срочно сообщить все Шурику.
— Послушай, Свет, — осторожно, чтобы не очень напугать ее, сказала она, — тебе нельзя там оставаться, это опасно.
— И ты туда же! — возмутилась Светка. — Тоже, как Ираклий, будешь меня запугивать какими-то мифическими бандитами? Да зачем я им, сама подумай! Им Ираклий нужен, а он уже тю-тю… — Она остановила поток своего красноречия, словно прислушиваясь к каким-то звукам в квартире, и вдруг выпалила: — Он, подожди, кто-то в дверь звонит, я сейчас!
— Светка, не открывай никому!! — что было мочи закричала Ольга, но та ее уже не слышала.
Прижав телефонную трубку к уху в надежде уловить хоть какое-то движение на другом конце провода, Ольга ждала мучительно долго, покрываясь испариной от страха и напряжения. Вдруг послышались короткие гудки: трубку положили. Дрожащими руками она набрала Светкин номер — в ответ раздавались длинные гудки. К телефону никто не подходил.
Борясь с подступающей внутренней истерикой, она позвонила Шурику. Подошла соседка:
— Ох, вы знаете, девушка, беда-то какая, только что из больницы звонили… Да, в больницу он попал… перелом руки и сотрясение мозга… В какую? В пятидесятую городскую, это от Савеловского на автобусе… Сказали, хулиганы какие-то напали на улице и избили. Вот времена-то настали, на порядочных людей нападают ни за что ни про что… А вы, извините, кто будете?
Ольга сидела с телефонной трубкой в руке и остановившимся взглядом смотрела прямо перед собой. «Вот оно, началось!» — цепенея от ужаса, подумала она, и мурашки побежали у нее по спине.
ЧАСТЬ III
В Александрову съезжались гости. Ольга и сама не понимала, почему изменила традиции и решила устроить свой день рождения на даче, но судя по тому, как гости валили валом, видимо, просто из опасения, что в ее квартире не поместится и половины. За огромным столом сидели уже все родственники и даже друзья Ирины и Игоря, которые были на их свадьбе.
Дядя Паша суетился, как всегда, больше всех, предлагая гостям на пробу свой мед, такой жидкий, что отличить его в бокалах от вина было невозможно.
Пришел Кирилл со Светкой и, подведя ее к имениннице, с улыбкой проговорил:
— Вот, познакомьтесь, это моя жена.
Ольга очень обрадовалась, что теперь можно быть спокойной за подругу и той ничто уже не угрожает, если рядом такой надежный человек. С другой стороны, ей было немного не по себе, потому что не хотелось, чтобы у Кирилла вообще была жена, ведь Шурик, например, по надежности ни в чем не уступил бы ему.
Она стала оглядываться в поисках Шурика, чтобы предложить тому занять место Кирилла, и наконец заметила, что он стоит у окна рядом с дворником Толяном и громко ругается с ним, но слов разобрать Ольга не смогла. Она увидела только, что в следующий момент Шурик схватил со стола тарелку, намереваясь запустить ею в Толяна, но почему-то передумал и бросил на пол, и тогда Толян стал хватать со стола все, что подвернется под руку, и тоже бросать на пол.
Стеклянная посуда, разбиваясь вдребезги, издавала такой оглушительный звон, что Ольга, не в силах выдержать больше ни секунды, открыла глаза.
Звонил телефон, и, видимо, уже давно. Моментально вспомнив все события жуткого вечера, она вскочила с постели и одним прыжком очутилась в прихожей.
— Алло!
— Слава Богу, ты дома! Я уж не знал, что и думать.
Услышав голос Шурика, единственного, от кого она ожидала спасения в этой ситуации и на кого могла положиться, Ольга так обрадовалась, что сама ситуация перестала казаться ей безнадежной.
Шурик был возбужден и по-деловому краток.
— Ольга, я звоню из автомата, — сказал он, заикаясь от волнения. — Я вот что предлагаю: сейчас я ловлю машину и еду к тебе, в дверь позвоню три раза, больше никому не открывай.
— Шурик, твоя соседка сказала вчера, что ты в больнице, — удивленно проговорила Ольга. — А который час?
— Все объяснения при встрече, — ответил он. — Сейчас половина седьмого.
Ольга быстро оделась и, вспомнив, что в подобном состоянии Шурик ест за троих, срочно принялась готовить завтрак.
Вскоре примчался Шурик, с большой белой трубой вместо руки, покоившейся на перевязи, похожий на героя известной всем комедии.
Он сразу набросился на еду, приговаривая, что предпочитает во всем находить прежде всего положительные моменты, поэтому доволен, что сломали не правую, а всего лишь левую руку, которая у него и без того была плохо приспособлена для жизни, иначе ему пришлось бы, уподобившись животным, обходиться без вилок и ложек.