- Ну а если бы он не нашёл себе другую? - справился я. - Вернулась бы к нему?
Девушка оторвалась от бутылки, и, издав звук больше похожий на шипение удава, с трудом ответила:
- Да нет. Наверное, нет. Он меня во всём не устраивал.
Голос её еле пробивался сквозь содержимое рта. Наконец, проглотив всё до конца, Маша закрутила крышку, и уже нормальным тембром сказала:
- Здесь ведь дело не в этом!
- А в чём?
- Да ты садись рядом...
Маша жестом пригласила меня сесть. Она сдула листья, освобождая мне место, и я опустился подле неё.
Вокруг было пустынно и тихо. Не видно ни души. Только неутомимый вечерний ветер шелестел листьями и раскачивал ветки.
- Я ведь раньше жила с другим мужиком! - доверительно сообщила мне барышня.
Она сидела сильно ссутулившись.
- Да? - с интересом, проговорил я. - С каким?
- Да вот такой был мужик. Старше меня на десять лет.
- Ну - у - у? - поощряя её к продолжению, вскинул я брови.
- Наркоманом он оказался! Вот тебе и ну!
- Наркоманом? Ой... это же ужасно!
Маша вскользь посмотрела на меня. В её взгляде я прочёл снисходительность.
- Кому ты рассказываешь! - бросила она.
- Ну а как же ты с ним связалась?
- Да как-то так получилось! Я ведь раньше не знала, что он наркоман!
А потом полюбила!
- Да - а - а? - покачал я сочувственно головой.
- Да! И притом, наркоман он был со стажем!
"Так, - думал я. - Одним словом, ясно! Секса с тобой, Машенька, у нас не получится! В противном случае, СПИД, сифилис, а уж гепатит А, В, или даже С, мне обеспечен железобетонно! Нет уж, цыпочка, поищи дурака получше..."
- И долго вы прожили? - иронично спросил я.
- Просуществовали, говори лучше! Четыре года. Пока его в тюрьму не забрали.
"Ну вообще привет! - уже с подозрением продолжал я ход мыслей. - Совсем хорошо! Он ещё и тюремщик! Узнает, что я кручу шашни с его "пивнухой", выйдет, вообще меня прибъёт наганом! Стоит ли, из-за такой?"
Я с сомнением оглядел её фигуру, и отметил для себя, что явно не стоит!
- Так он в тюрьме сидит?
- Ну а то где же? Да причём почти в Сибири.
- Да! Печально! Это не Вити-Леву!
- Чего-чего? - с явной угрозой повернула ко мне лицо Маша.
- Да это остров такой в Океании. Неподалёку от Фиджи. Там очень красиво!
- Красиво? - ошарашено переспросила она.
Моя собеседница устремила на меня долгий, изучающий взгляд. В нём причудливо смешались подозрение, непонимание, изумление и злость.
- Как ты сказал?
- Вити-Леву, - добродушно отозвался я.
- Девушка немного помедлила, и затем резко бросила:
- Это что, шуточка такая?
- Вовсе нет...
- Я тебе рассказываю о своей жизни! Открываюсь перед тобой. Открываю свою душу! А ты тут про острова какие-то несёшь! Ты что, совсем бесчувственный?
Маша говорила страстно и обиженно. Мне показалось, что её и без того полные губы надулись ещё сильней.
- Да ты что, Маша! - воскликнул я, демонстрируя искреннее расположение. - Я и не думал даже! Наоборот, я очень ценю, что ты открываешься передо мной!
"И что капаешь мне на мозги своими чудачествами, и искусственно созданными самой себе проблемами" - прибавил я уже мысленно.
- А - а - а! Ну вот то-то же! Так намного лучше! - сказала девушка, на глазах успокаиваясь. - А то мне показалось, что ты прикалываешься надо мной!
- Да ну что ты! Как можно?
- И не говори больше об островах в моём присутствии, ладно?
- Ну хорошо.
- А то мне на них не попасть.
- Договорились, - отозвался я, напустив на себя прежний, наивный вид.
- Ну так вот, слушай дальше...
"Опять? - с ужасом промелькнула у меня в голове. - Опять всё о том же? Это же кошмар!"
Но выбора мне никто не предоставлял. Приходилось примиряться с обстоятельствами.
Мы всё также сидели на лавочке. Постепенно вечерело, причём заметно.
Между тем, Маша поведала мне кучу страшных историй из жизни наркоманов, и лиц к ним максимально приближённых. И по образу существования, и по образу действий. На то что бы всем этим меня как следует нагрузить, у моей спутницы ушло никак не менее часа. Часа, в течение которого мне оставалось только поддакивать и кивать головой, периодически корча на лице страдальческие мины. Особенно в моменты крайней остроты, опасности и горести, по мнению Маши. Тогда, девушка, прервавшись на полуслове, пристально поглядывала на меня. И мне приходилось охать и демонстративно стенать подобно плохому актёру в соответствии с рамками данного жанра. И стоило мне хоть на мгновение расслабиться и подумать о чём-то своём, пропустив мимо ушей парочку Машиных фраз, как она тут же замечала это, и высказывала своё неудовольствие.