Однако, возвращаясь к Людмиле... и её внешнем виде. Всё так. Только никакого толка от этого уже не было. А судя по нашему начавшемуся разговору, всё оказалось ох как запущено!
Мы обменялись дежурными: "привет-привет", и после первых, ничего не значащих фраз, направились на прогулку в глубь парка.
Настроение у меня было препаршивое, однако я держал себя в руках.
Первые полчаса моя спутница вообще молчала! Только поддакивала! Вы можете себе это представить? Каково мне пришлось? Ведь мне приходилось молотить языком безостановочно, ибо молчать нельзя ни в коем случае! Нельзя и точка! А о чём молотить? Если человек совершенно незнаком, и к тому же, даже не даёт никакой ниточки. Даже намёка. Просто молчит, как сантехник у водостока. Я не знал - ни чем она интересуется, ни о чём думает, ни о чём хочет спросить. Вообще - ничего. Просто кошмар! Кроме того - на меня бесстрастно взирало ледяное лицо терминатора. Непробиваемое! В сочетании с очками времён Великой Октябрьской Социалистической Революции, это смотрелось уж вовсе жутко. Не менее жутко, чем яйцо на голодный желудок.
Я травил весёлые истории из своей жизни, пересказывал смешные случаи, поведанные мне кем-то, но всё было бессмысленно и беспощадно. Как русский бунт. К тому же, и истории эти истощались. Я ведь не артист разговорного жанра. И способностей к тому не имею. Да и желания тоже. Словом, шутки мои не проходили, байки не радовали, и ничто не вызывало отклика. Непроницаемое лицо терминатора ничто не могло поколебать, и лишь глаза, тускло сверлили меня своей серой сталью, передавая собранную информацию в устаревший процессор. Интересно вот, кто это отправил её к нам из будущего? Или из прошлого? И не ошибся ли отправитель с программным обеспечением? Не перемудрил ли?
Тем временем, я уже с грустью ждал момента, когда моя фантазия и память окончательно иссякнут в плане развлечения, и когда наступит неудобное для обоих молчание.
"Тогда, - подумал я, - нужно будет откланиваться и бежать. Ссылаясь на что-нибудь убедительное и уважительное".
Типа: извините дамочка, но разговаривать нам с вами не о чем, вы мне не понравились с первого взгляда, потому - прощайте, наша встреча оказалась ошибкой.
Ну, может и не такими словами, но смысл тот же. И я уже начал обдумывать как всё это получше осуществить ( в смысле - без скандалов и сцен в случае чего), как вдруг, терминатор заговорил. И как заговорил! Любо-дорого слушать! Сказка-песня. Очевидно некто, управляющий им на расстоянии, сменил перегоревший предохранитель, и включил тем самым заблокированную прежде функцию, отвечавшую за членораздельную речь.
- Дети сейчас просто психи! - заявил внезапно, проснувшийся спустя полчаса терминатор. - И рожают их видно одни уроды!
Я чуть не подскочил от неожиданности!
Мы шли по аллее, заросшей с обеих сторон деревьями. Людей рядом находилось множество, стояли скамейки, на которых сидели парочки и компании молодых людей, громко смеющихся и довольно нетрезвых.
- Чего-чего? - переспросил я оторопело, повернув лицо к Людмиле.
- Дети сейчас сплошные психи! - терпеливо, и по-прежнему бесстрастно повторила Людмила.
- Да? А почему? - поинтересовался я, пытаясь справиться с эмоциями.
- Потому что их родители - свиньи!
В её голосе чувствовались стальные интонации. Как у автомата.
"Ничего себе, заявочка! - пришло мне в голову. - Молчала-молчала. И вдруг - на тебе! Получите свою порцию, мистер!"
- Свиньи? - спросил я с сомнением. - Ну ладно... а что это ты вдруг про них вспомнила?
- Потому что я всегда о них помню! Никогда не забываю!
Мне стало смешно. Но я знал, рассмеяться сейчас - это самоубийство!
- Так кто тебе больше надоел - дети или их родители?
- И те и другие, - был мне ответ.
"Ага, - догадался я, - это наверное, как в случае с небезызвестным Шариковым из булгаковского "Собачьего сердца", который был ни с Энгельсом, ни с Каутским. С обоими, в общем!"
- А дети чем тебе не нравятся?
- Я же тебе уже сказала! - ледяным тоном произнесла Людмила. - Тем, что в наше время они просто психи!
- Не слушаются тебя, наверное?
- Конечно, нет! И орут как ненормальные на переменах!
- Ну, так и раньше орали. Я сколько себя помню в школе...