Может, Людмила держала его подле себя, пока не отыщет что-то более соответствующее ей по уровню. Может, у неё были какие-то неведомые окружающим внутренние комплексы, заставляющие девушку держаться того что реально рядом. Кто его знает? Гадать можно до бесконечности. А может, любовь...Я хоть и циник, и к этому чувству, а также к разговорам о нём отношусь с самым нахмуренным подозрением, но всё же...кто его знает? Однако, продолжу.
Бегло, сконфуженно, и безынициативно познакомившись с этими персонажами, я встал вместе с ними за столик, и стал прислушиваться. Это всегда полезно. Сам я старался говорить поменьше, ибо в том теперь нужды не имелось. Дамы были целиком заняты разговором между собой, и совершенно не обращали ни на что внимания. Они обсуждали всякую ерунду с моей точки зрения: шмотки, телефоны, работу, общих знакомых, тех, с кем учились или работали. Хвастались поездками на лазурные побережья. И так далее. Я только изредка вставлял уместные шуточки, если ко мне обращались. Так пробежал ещё целый час. За это время я отстоял себе все ноги, а Анастасия со своей подружкой выпили ещё по парочке шоколадных коктейлей. Мне это стоило ещё триста рублей. И теперь, в кармане у меня лежало всего около пятисот рублей. Лежало и плакало. О походе в кафе и нечего было помышлять при таком раскладе. На него бы ушло никак не меньше ещё двух тысяч. Поэтому, надо было искать пути отступления, и веский повод для капитуляции. Ибо опозориться в кафе, являлось вещью недопустимой.
Наконец, минут через десять дамы решили идти в кафе, и начали собираться. Как у них хватит места ещё и для еды после такого количества шоколада, мне например - совершенно непонятно.
Пробравшись между толпами и павильонами, мы подошли к гардеробу, и одевшись, направились на выход. Холодный ветер доставил мне невероятное удовольствие, после жаркого, душного помещения, насыщенного до некуда - ароматом ванилина. Между тем, барышни поёжились и сжались, по-прежнему, не прекращая диалога.
Мы тронулись по узким улочкам то спускавшимся круто вниз, то резко поднимавшимся вверх. Мимо тянулись рестораны, различные фирмы, банки. Вывески едва успевали сменять друг друга. "Тракторист" молчал и улыбался. Может он просто был "накуренный"? Или "вмазанный"? Кто его разберёт? Но, скорее всего, просто без крыши.
Мы шагали рядом вслед за нашими "Сусаниными". Меня всё больше стала охватывать тоска и безысходность. Надо было как-то выходить из положения. И я нашёл нужное решение. Воспользовавшись секундной паузой в разговоре девиц, я осторожно тронул Анастасию за рукав куртки, и тихонько произнёс:
- Слушай, Настя, - не хочу тебя расстраивать, но боюсь, что мне придётся откланяться.
- Откланяться? - сказанное мной застало её врасплох. - Как это? Ты хочешь уйти?
Девушка устремила на меня цепкий взгляд, и удивлённо хлопала ресницами.
- Нет, - соврал я уверенно. - Уйти я, конечно же, не хочу. Но, к сожалению, мне придётся.
- А почему? А как же кафе?
- Ну, вот так вот получилось. Начальник мне прислал сообщение, чтобы я срочно ехал на работу. Надо быстро подменить заболевшего сослуживца.
- Жа - а - а - ль, - разочарованно пролепетала она.
Мы шли всё медленней, и отстали шагов на двадцать от модели с "трактористом". И теперь оказались совсем рядом с метро "Охотный ряд".
- Ну, ничего не поделаешь, - развёл я руками. - Служба.
- Да-да, я понимаю, - хлопая ресницами, ответила Настя. - Жаль, что ты не сможешь посидеть с нами в кафе! Мне так хотелось показать тебя Люде!
- Так она же меня часа полтора наблюдала!
- Нет - нет! Мне хотелось бы, что бы ты что-нибудь рассказал. Ты так хорошо рассказываешь истории! Помнишь, как мне тогда?
- Ну, как- нибудь и им расскажу. Что ты волнуешься? Мы же ещё ни раз встретимся, я надеюсь!