За окном была глубокая ночь. В комнате горел свет, Лёва встал с кровати и книга, лежащая у него на груди, с громким стуком упала на пол и раскрылась. Он поднял книгу и аккуратно положил на стол. Нет, так не пойдёт, эти навязчивые сны всё чаще стали терзать его, а с чего это вдруг? Что за обострение? Лёва заставил себя не обдумывать то, что ему приснилось — вот ещё, слишком много внимания этой чертовщине. Примерно через полчаса ему удалось снова заснуть, на этот раз без снов. Тем не менее, утром он чувствовал себя уставшим и невыспавшимся.
Уроки в этот день казались ещё более тягомотными, чем обычно. К тому же голова была тяжёлая от недосыпа после очередной порции ночных кошмаров. Не став дослушивать нудные рассуждения о том, в какой точке должны будут пересечься прямые, Лёва сослался на плохое самочувствие, и учитель отпустил его в медкабинет. Строго говоря, Лёва не соврал, но седой Степан Николаевич был склонен не доверять «сорванцам», как он называл добрую половину школы, поэтому попросил Патанова довести Лёву до медкабинета и непременно вернуться обратно.
– Василий Патанов, сопроводите пожалуйста Льва Хлопова к врачу, а потом бегом в класс. – выдержал театральную паузу и сказал громче – Патанов! – одноклассники стали хихикать и поочерёдно поворачивать головы в его сторону.
– А? – Васька, мыслями витавший далеко от пересекающихся прямых, поднял голову, заметил подозрительное шевеление одноклассников и растерянно посмотрел на учителя, пытаясь вспомнить, о чем только что тот вещал. – Э-э, ну, – попытался он что-то ответить и даже руками начал показывать в воздухе те самые прямые, которые где-то же должны пересечься, будь они неладны.
– Вставай и пошли. – как можно тише прошипел Лёва, сидевший позади. Васька тут же подорвался, как ошпаренный и бодро пошагал в сторону двери.
Выйдя из класса, ребята пошли на первый этаж. Васька, конечно, поинтересовался, что случилось, но Лёва дал понять, что не хочет говорить и Патанов, зная какой его друг упёртый, не стал ничего больше спрашивать. Ребята подошли к медкабинету. На дверной табличке было написано «Носатов В.С.». Лёва постучал, а Васька на пальцах показал, что направляется в столовую. Лёва кивнул и заглянул в кабинет. Ему повезло, прогуливающих уроки симулянтов, в кабинете не было. Валентин Сергеевич, сидевший за столом, поднял голову:
– Привет Лёва, проходи. Как дела?
– Хорошо, но никто не завидует, – ответил Лёва и плюхнулся на кушетку.
– Всё понятно, – сказал доктор и снова уткнулся в свои записи.
Не смотря на разницу в возрасте они были как два старых приятеля. Не то что бы понимали друг друга без слов, но как будто были на одной волне. Может это было из-за того, что они оба повидали всякого в пионерлагере «Буревестник». Тогда они были по разные стороны баррикад, но для обоих всё закончилось благополучно.
– Можно я до тренировки у вас посижу? – прямо спросил Лёва.
– Сиди сколько влезет, – пожал плечами Валентин Сергеевич, – а если кто-нибудь зайдёт, можешь изобразить конвульсии, ну или что-нибудь там, что сможешь.
Лёва слегка улыбнулся. Доктор не стал пока ни о чём расспрашивать. Как специалист он знал, что со здоровьем у Лёвы все в порядке, а как заложник событий, происшедших в пионерлагере «Буревестник» понимал, что подобное поведение очень даже свойственно личности, пережившей такое. Лёва, конечно, очень силён духом, но нельзя оставлять парня в таком состоянии. Про себя Валентин Сергеевич подумал, что обязательно поговорит с Лёвой, но не сейчас, потому что в данный момент парень напоминал свернувшегося ежа, отгородившегося от внешнего мира своими иголками.