В общей сложности Лёва побыл в медпункте чуть меньше часа, повезло, что за это время никто не заходил. Разве что трудовик Михаил Матвеевич заглянул. Он не стал проходить, а поскольку кушетка находилась за дверью, Лёву он не заметил.
– Сергеич, сегодня всё в силе, у меня в коморке, – пришёл напомнить Михаил Матвеевич.
У трудовика сегодня день рождения, и он в обязательном порядке собирал всех учителей на небольшой сабантуй. Хоть Михаил Матвеевич и называл свою мастерскую коморкой, там всегда был идеальный порядок – инструмент к инструменту, все блестело и какие-то замысловатые сувениры из разных пород дерева лежали на полках. А стояли в мастерской не обычные столы и стулья, как в других кабинетах, а мебель ручной работы, резная, красивая и покрытая лаком. Сам он мужик молодой, лет тридцати пяти, непонятно, когда он успел так отточить своё мастерство, как будто лет с пяти начал работать с деревом. Хотя может так оно и было, кто знает. Но про трудовика с уверенностью можно было сказать, что руки у него золотые.
– Обижаешь, как не помнить, помню конечно. Обязательно буду, – ответил Валентин Сергеевич и трудовик удалился.
Доктор глянул на Лёву, как бы говоря, «повезло тебе» и встал, чтобы убрать стопку карточек со стола в шкаф.
– Я уже пойду, – тихо сказал Лёва.
Запланированную на сегодня тренировку по футболу, он не собирался пропускать ни при каких обстоятельствах. Поблагодарив Валентина Сергеевича за убежище, Лёва вышел из кабинета и направился к раздевалке. Васька захватил его сумку, оставленную в классе, так что подниматься на третий этаж за ней не пришлось. Подходя к раздевалке, Лёва услышал гул голосов, а когда зашёл, все притихли и уставились на него.
– Ты как Лёв? – спросил Лёха Рыжов, – я подумал всё, ты в обмороке, всё пропало, тренировки не будет. Потный сказал, что ты весь зелёный был, он тебя еле до медпункта довёл.
Остальные парни из команды с беспокойством глядели на Лёву, который бросил быстрый осуждающий взгляд на Патанова, а тот сделал вид, что тщательно ищет что-то в своей сумке, чуть ни с головой в неё зарылся.
– Ничего я такого не говорил, – прозвучало откуда-то из глубин спортивной сумки.
– А всё хорошо, - ровным холодным тоном произнёс Лёва, взял свою сумку и достал форму. – Переодеваемся, чего встали. На уроке надоело сидеть, – добавил он и чуть улыбнулся, чтобы ребята ничего там себе не надумали.
– Ну ты симулянт, от Нефёдова нахватался, да? – Лёха кинул в него свою футболку. Лёва ловким движением её поймал и отправил обратно.
– А что сразу нахватался? Я вообще пример для подражания, идеал, можно сказать, – горделиво выступил Володька Нефёдов и застыл как статуя в величественной позе.
Парни снова зашумели, обсуждая что-то наперебой и продолжая переодеваться. Обстановка немного разрядилась. На шум, разумеется, пришёл тренер.
– Так, хватит ржать. Вы же орлы, а не кони. Через 10 секунд чтобы летали у меня по залу.
Ребята замелили, что чего-то в образе тренера явно не хватает – у него на шее не болтался свисток как обычно, а это могло означать только одно. Видать тренер встал не с той ноги, забыл свой любимый свисток, а когда такое случается он бывает особо свиреп на тренировках. На самом деле это, конечно же, никак не связано, но ребята для себя вывели такую закономерность: нет свистка на шее тренера – быть беде.
– Пушкин сегодня не в настроении. Свой счастливый свисток не надел, – констатировал Нефёдов, – Сколько? Может десять, – предположил он.
– Думаю, все тридцать, – предположил Васька.
– Максимум двадцать пять, – возразил Лёха.
– А я считаю, не больше двадцати, – тихо произнёс Саша Суворин, который отличался невероятной интуицией.
Во всём, что касалось цифр он проявлял поразительную точность. Парни иногда обращались к нему, чтобы узнать счёт будущего матча, дату проведения контрольной до оглашения учителем, да даже элементарно чтобы угадал сколько копеек сейчас у спрашивающего в кармане. Возможно поэтому Саша был неразговорчивым, он подобно столетнему старцу знал больше, чем остальные и помалкивал об этом. Но сейчас, когда ребята пытались угадать сколько отжиманий в конце тренировки им назначат, решил высказать и свой вариант.