Я от услышанного даже растерялась. У меня в голове никак не складывались в одну картинку Дорофеев, наша квартирка со стареньким ремонтом и чугунная сковородка с жареной картошкой! Мне страшно было представить, чтобы Мирон Борисович, бизнесмен, который наверняка на завтрак каждое утро ел бутерброды с красной икрой, мог сидеть на нашей маленькой кухне и уплетать жареную картошку!
– Ну, может тогда в другой раз? – ради приличия ляпнула я и почувствовала, как меня бросает в жар. Я опустила глаза, рассматривая начищенные до блеска носки дорофеевских ботинок, и прикусила губу.
– Да, было бы неплохо, – ответил Мирон Борисович, и я поняла, что тема для разговора у нас, собственно, исчерпана, и оставаться здесь ему уже не было никакого смысла. – Мне пора идти.
Я вскинула глаза на его лицо, смутившись от его прямого взгляда. В отличие от меня, он все время смотрел на свою собеседницу, в то время как я наоборот старалась избегать этого.
– Спасибо за… – я приподняла конверт. – Помощь.
Брюнет кивнул, делая шаг назад.
– Не за что, Маша, – он сделал паузу, продолжая смотреть. – До свидания!
Я кивнула.
– До свидания, Мирон Борисович.
Мужчина отвернулся, сделал шаг, другой, но вдруг похлопал себя по карманам, остановился, а за тем развернулся и быстрым шагом направился обратно ко мне.
– Чуть не забыл! – он остановился на расстоянии вытянутой руки от удивленной меня, и сунул руку в карман. – У меня есть кое-что специально для вас, Мария, – Дорофеев протянул мне небольшую глянцевую памятку правил дорожного движения.
Находясь в растерянности, я взяла ее, а потом подняла взгляд на мужчину и нахмурилась.
– Издеваетесь, да? – проворчала.
Мирон Борисович тихо засмеялся.
– Учите правила Жарова, – сказал он уходя. – И будьте осторожны!
Я смотрела на удаляющуюся фигуру мужчины в белом пальто и чувствовала, как под ребрами разливается приятное тепло, от воспоминаний его бархатистого смеха. Никогда бы не подумала, что такое вообще возможно, пока сама не испытала.
Остановившись у лифта, Дорофеев обернулся в сторону все еще стоящей в дверях меня и, подмигнув, шагнул в распахнувшую перед ним створки кабину лифта.
Мужчина уехал, а я еще с минуту стояла на месте, прижимала к себе деньги и смотрела на брошюру с правилами дорожного движения.
– Маш, картошка почти готова! – крикнул из кухни Женя. – Где ты там?
– Иду! – ответила и шагнула обратно в квартиру, в свою реальность. – Ты, надеюсь, ее не спалил?..
Стараясь выбросить из головы Дорофеева вместе с его приятным смехом, я вела себя как обычно, пытаясь придумать, как же мне объяснить матери возвращение денег.
Глава 5
В первом часу ночи я как раз заканчивала читать лекции на завтрашние семинары, когда со смены в пекарне вернулась домой мама.
Быстро сунув тетради в сумку, я вскочила с дивана и пошла в прихожую, где слышались шорохи одежды и тихие вздохи.
– Привет, мам, – я встала в дверях.
Родительница сняла обувь и выпрямилась.
– Привет, – сказала она. – А ты чего не спишь? Поздно же.
Я пожала плечами, наблюдая за тем, как мама обувает старые тапочки, берет небольшой пакет, судя по всему с какими-то булочками, проходит вдоль коридора и останавливается рядом со мной.
– Лекции читала, – сказала, забирая из ее рук пакет. – Есть хочешь? Или может быть сделать тебе чай? – спросила, направляясь на кухню.
– Просто чай, – сказала она, шагая следом за мной.
Сев на табурет, мама наблюдала за тем, как я ношусь по кухне, стараясь не разбудить давно уснувшего в другой комнате брата и параллельно обдумывая, когда и как сказать про деньги.
– Мне тут с утра следователь звонил какой-то, – неожиданно начала мама и я обернулась к ней. – Опять расспрашивал про этих Лисицыных. Зачем, не понимаю. Будто мне заняться больше нечем, кроме как снова окунаться с головой в эту… – она поджала губы и замолчала, буравя взглядом стол.
– Просто расспросил? – подтолкнула я маму, чтобы она продолжила рассказывать, а за тем поставила перед ней чашку с чаем.