Неужели последствия из-за желтой прессы будут преследовать меня вечно? Мне правда только что звонила жена Дорофеева или это был какой-то розыгрыш? Откуда у нее вообще мой номер? И вообще: если это была действительно его жена, то почему она позвонила мне, а не спросила об этом лично у своего дорогого мужа?..
Схватившись за голову, я уставилась в лекции, но процесс не шел. Мой мозг был занят переживаниями и накручиванием меня на пыточное колесо!
Та женщина звонила еще пару раз в течение часа, но я не ответила. Об этом и речи быть не могло!
Не сумев дождаться возвращения мамы со смены, я легла в постель и очень быстро уснула, потому что этот день окончательно вымотал меня. Я слышала, как родительница пришла домой и как ставит на кухне чайник, но сил встать у меня не было.
Следующим утром я вышла из подъезда и не спеша пошла по тротуару, бросая опасливые взгляды на прохожих, в которых видела потенциальных журналистов и жен Дорофеева.
Мне почему-то казалось, что если эта дамочка нашла мой номер телефона, но и адрес проживания ей достать не составит труда. Собственно, а что она мне сделает? Плеснет мне в лицо серной кислотой?
От этой мысли стало нехорошо, и я поморщилась, переступая через большую засыпанную желтыми листьями лужу, и как раз в этот момент я услышала визг тормозов и обернулась. Я взвизгнула от неожиданности, когда рядом притормозил большой серебристый внедорожник с тонированными стеклами и из него вышел крупный мужик в черной куртке, который бесцеремонно подхватил меня под руку и заставил сесть на заднее сиденье машины.
– Что вы делаете? Вы кто?! – воскликнула, но тип с бандитской физиономией даже и не думал мне отвечать.
Захлопнув за мной дверцу, он сел на пассажирское сиденье и автомобиль сорвался с места, а я лишь после этого поняла, что сзади сижу не одна.
С противоположной стороны расслабленно сидела рыжеволосая женщина лет тридцати-тридцати пяти, которая рассматривала меня с неким пренебрежением и малой долей интереса, а ее ярко накрашенные тонкие губы брезгливо кривились.
Я вжалась в угол, смотря на женщину настороженно-затравленным взглядом, гадая, кто же она такая. Неужели это и есть жена Дорофеева? Судя по дорогим шмоткам, многочисленным украшениям и стервозной натуре вполне может быть. Но разве от таких женщин как она уходят? Мне кажется, что нет, потому что такие свое не отпускают.
– Вы кто? – спросила негромко, продолжая рассматривать рыжеволосую. – И что вам от меня нужно? Вы наверняка меня с кем-то спутали!..
Незнакомка поморщилась.
– Помолчи, пожалуйста, – голос у нее оказался низким и говорила она с некой ленцой, будто вся ситуация ей уже наскучила. – Говорить буду я, а ты слушай и запоминай, – женщина протянула связку ключей с биркой. – Завтра в семь часов приезжаешь по этому адресу. Там тебя будут ждать. И без опозданий. Не успеешь принарядиться – пойдешь голая.
Я взяла ключи и растерянно на них посмотрела.
Хорошо, теперь хотя бы понятно, что это точно не жена Мирона Борисовича, а скорее всего его… кто? Любовница? Секретарша? Что я вообще знала об этом человеке, что так легко согласилась на его предложение отработать? У него безупречная репутация, но как я убедилась ранее сама, человек он очень непростой и его настоящий мир скрыт за ширмой подальше от посторонних глаз.
– И это все? – я взглянула на незнакомку.
– На месте тебя обо всем проинформируют, – женщина уже потеряла ко мне всякий интерес и теперь просто смотрела в окно, будто серость за ним ее привлекала больше, чем я.
Машина неожиданно остановилась и тот громила, что затолкал меня ранее в машину, вышел и распахнул передо мной дверь.
– До встречи, Мария, – произнесла рыжеволосая, не оборачиваясь ко мне. – Вкушайте гранит науки.
Я собралась сказать ей что-нибудь гадкое, чтобы как-нибудь подпортить настроение ее высокомерному величеству, но лишь фыркнула и вышла на улицу неподалеку от универа, а внедорожник тем временем сорвался с места и унесся в неизвестном направлении, только его и видели.
До университета я шла, раздумывая над словами незнакомки и сжимая в руках связку ключей с адресом. Что это за место такое вообще, куда мне нужно будет прийти? Это именно то, о чем говорил Дорофеев? Моя работа на полставки?