На ватных ногах подхожу к двери туалета. Как удачно, что убежала на второй этаж, в дальний конец коридора. У мамы недавно было тут мероприятие, поэтому хорошо знаю здание. Тут нет риска нарваться на знакомого и показать себя в невыгодном свете. Не хочу, чтобы кто-то увидел мою боль. Насколько меня растоптали…
Но сколько можно сидеть тут, не весь же вечер? Тем более, час, который пообещала Антону подходит к концу. Да и какой нафиг час, после его подставы? Ни минуты я больше не останусь в этом здании. Сейчас жалею, что сразу на улицу не убежала…
Надо ехать домой. К сыну… Спрятаться в свою надежную раковину. И забыться… По крайней мере, постараться…
Открываю дверь и едва не падаю, потому что за ней стоит Ник. От его взгляда меня обдает волной, обжигающе горячей, до костей пробирающей. Каждый волосок на теле встает по стойке «смирно». Сердце бьется о грудную клетку с такой силой, что кажется, на ногах не смогу удержаться. Чувствую ужасное головокружение. Делаю шаг обратно, но Ник не дает мне закрыть дверь. Пытаюсь отстраниться, но сильная ладонь ложится на мое плечо.
- С тобой все в порядке? - Голос Ника тихий, а рука, сжимающая мое плечо, горячая. Или мне так просто кажется?
Поднимаю взгляд и обнаруживаю, что лицо его волнующе близко. Заглядываю в его глаза, но эмоции нечитаемы. Он закрыт от меня. И все же заданный им вопрос уже говорит о неравнодушии и это… обезоруживает меня. Открывает, распахивает ему навстречу, несмотря на саднящие душу воспоминания, на отчаянную обиду и ревность.
- Да, все в порядке. Просто голова разболелась, думаю мне лучше поехать домой, - разглаживаю несуществующие складки на платье. - Ты не мог бы отойти… чтобы я…
Осекаюсь, потому что лицо Ника искажает гнев. Не понимаю его! То забота, то злость. То безразличие, то внезапный интерес ко мне. Я знала, что наша встреча принесет боль… Но не думала, что будет настолько тяжело.
- Вот так просто уйдешь? Мы так долго не виделись… и тебе даже нечего мне сказать? - холодно спрашивает Ник.
- А что ты хочешь услышать? - возражаю с горечью. - Разве тебе нужны объяснения?
- Нужны.
- А мне уже нет!
Я поражена его наглостью, с другой женщиной пришел, так чего от меня надо?
Отшатываюсь от него, смотрю с негодованием. Мне хочется закричать ему в лицо, чтобы убирался отсюда, оставил в покое… но нет сил произнести ни звука.
- А ты не долго меня ждала, правда? Быстро сообразила… Переметнулась на темную сторону.
Как же больно бьют эти слова…
- Что ты ждешь в ответ? Каких слов, Ник? Сделанного не воротишь… - только и могу выдавить из себя.
- Вот уж не думал… что ты снова будешь с ним. Кого угодно мог на своем месте представить, понимал, что долго одна не сможешь… Но только не он. Почему, Вика?
Я испытываю очень странные, противоположно-смешанные эмоции, когда он произносит свою обвинительную речь. Что за бред, почему он считает, что не могла бы одна? Я жила в одиночестве достаточно долго… Или я не говорила ему об этом? Возможно… я так много не успела рассказать ему… у нас все только начиналось, когда Ник исчез.
Но больше смысла фраз меня колет интонация. В ней звучит боль… и желание. Или мне все это мерещится?
Пытаюсь выглядеть равнодушной, но у меня не получается.
По идее я сейчас должна дрожать от страха, с ума сходить от стыда и ужаса. Ведь в глазах Ника я падшая, ничтожная женщина. Предательница. Именно такой меня выставил Антон - сомневаться в этом не приходится. Представляю, каким ударом для Ника было узнать о нашей свадьбе с Антоном. Но сейчас мне на все это наплевать. В груди бешено ухает сердце, в животе трепещут бабочки. И душа просыпается от забвения, шепчет: Живой. Во плоти. Передо мной. Такой же красивый, как и прежде. Я испытываю в этот момент самое глупое, иррациональное счастье, все буквально поет внутри. Я знаю, что он ненавидит меня, что возможно даже захочет причинить боль. Но сейчас нахожусь под такой мощной эндорфиновой анестезией от его близости… что мне на все плевать.
- Не знаю, чего жду, - хрипло признается Дворецкий. - Я не ожидал… этой встречи. Не был готов тебя увидеть.
- Как и я. Не знаю, зачем эта игра…
Заглядываю ему в глаза, и дыхание перехватывает от того, что вижу в них. Боль и тоску.
Губы Ника размыкаются, словно он хочет что‑то сказать, и тут же снова смыкаются. Взгляд становится непроницаемым, он снова прячет внутри свои эмоции.